— Сколько хлама! — Анна подняла кулон и усмехнулась. — И все наверняка с «жучками». А я-то удивлялась, почему ты носишь постановщик мыслепомех, но не знаешь, как им пользоваться.
Она бросила кулон на асфальт и придавила его каблучком.
— В штатной экипировке такие вещицы не значатся.
— Еще бы, ведь они посягают на монополию Управления знать все обо всех… Радиоактивная метка, говоришь? Разве тот несчастный аспирант… Четкий, да? Разве он не сказал тебе, что бумаги были дезактивированы в лаборатории Новака?
— Сказал.
— При чем тогда здесь радиоактивность?
— Да, глупо получилось, — согласился лейтенант. — Выходит, меня специально выпустили из клиники? Но на какую метку в таком случае ориентировался этот прибор?
Повторяя подвиг Анны, он наступил на «часы» каблуком. Приборчик жалобно пискнул и погас.
— Не было никакой метки. Это, как ты выражаешься, ручная работа. Тебя вели ко мне.
— Чтобы ты, в свою очередь, привела меня к документам или на явочную квартирку вашей подозрительной компании, так?
— Так. — Анна снова улыбнулась. — Вот надень. Она протянула Волку новую серьгу.
— Тоже с «жучком»?
— Тоже, но с моим. Вдруг сбежишь, где тебя искать без коннекта?
— А «Мегаполис» не будет против незаконного подключения?
— Она подключена к «Магнуму». — Анна указала на свое ухо. — В Черном у всех такие серьги. Так надежнее. Отдохнул? Тогда не будем разочаровывать преследователей, идем.
— Погоди, ты намерена им подыграть?
— Вот видишь, ты перестал спрашивать, кто они. Принял по умолчании, что есть «они», а есть «мы». И что мы хотим докопаться до правды, а они хотят ее скрыть.
— Не передергивай. Я еще ничего не решил. И пока не увижу документы, не решу.
— Нет проблем. Я тебя затем и привела в эту клоаку. Сюда твои коллеги не сунутся, а в кварталы Свиней и подавно.
— В кварталы Свиней я и сам не пойду. — Волк помотал головой. — Ты что, совсем сумасшедшая?! Это же юг Большой Песчаной. Там рукой подать до могильников!
— Более того… — Анна похлопала его по плечу. — Часть могильников находится прямо под Свиньями. Это очень старые могильники. Ровно настолько, чтобы саркофаги над ними дали трещины, но не настолько, чтобы закончился период полураспада упрятанных в них радиоактивных элементов. Счетчики Гейгера там не нужны. Достаточно просто выйти на улицу в полночь и внимательно присмотреться к подвалам. Их отдушины светятся. Очень красиво, надо признать. Где — то даже романтично. Как в фильме ужасов.
— Точно, чокнулась. — Волк покрутил пальцем у виска. — Ты что же, туда ходила?
— Это байки, лейтенант, — успокоила его Анна. — Ничего там нет. В пустыне могильники действительно есть. Правда, и они никакие не полуразрушенные. Радиоактивность там держится по какой-то другой причине, никто не знает, по какой. А в Черном, в частности на его северо-западе, чисто. Просто все эти легенды о радиации позволяют спокойно жить в кварталах Свиней тем, кого не приняли даже в Черном, а уж тем более в Сиднее. На языке аборигенов Черного, «свиньи» — это изгои.