Вопрос прозвучал глупо, и Тина сама это поняла. Прожив несколько лет с человеком, работающим на Компанию, она практически ничего не знала о том, чем они там занимаются.
— Видишь ли… В общем, тот, который стрелял… мне пришлось его убить.
Тина зажмурилась — в нос ударил сделавшийся вдруг неприятным запах уксуса — и подумала, что ее сейчас вырвет.
— Он и тебя хотел убить? Тот…
— Да.
Тина открыла глаза и уставилась на мужа. Потом крепко, до боли, стиснула его руку, переполненная той дикой, всепоглощающей любовью, что накатывает вместе с желанием вцепиться в любимого зубами, съесть его, вобрать в себя целиком. Чувство это не приходило к ней давно, наверное, с их первых дней. У него была колючая, мокрая от слез щека. Чьих? Его? Нет — Мило никогда не плакал.
— Проблема в том, что все решат, будто это я убил Грейнджера. Я пока скрываюсь, но как только о его смерти станет известно, оставаться в этой стране будет слишком опасно.
Она взяла себя в руки. Отстранилась, но не убрала руки с его запястья.
— И что теперь?
— Последние два дня я только об этом и думаю, — сухо, по-деловому ответил он. — И, как ни крути, решения нет. Компания хочет моей смерти.
— Что? Почему?
— Не важно, — сказал он и, прежде чем она успела возразить, добавил: — Ты только знай, что, если я снова покажусь, меня тут же убьют.
Тина кивнула, изо всех пытаясь не растерять остатки самообладания, держась за его собранность, его логику, его рассудительность.
— Ты ведь хотел собрать какие-то доказательства. Ты их собрал?
— Не совсем.
Она снова кивнула, словно понимала, о чем речь, словно жила в его мире.
— Итак, Мило, какой будет ответ?
Он медленно вдохнул через нос. Посмотрел на еду, к которой так и не прикоснулся. И, словно обращаясь к подносу, проговорил:
— Исчезнуть. Всем троим. — Он остановил ее движением руки. — Подожди. Это не так трудно, как может показаться. Деньги у меня есть, отложены. Мы сменим имена, документы. Ты их получила?
— Да.
— Можно уехать в Европу. Я знаю людей в Берлине и Швейцарии. Все устроится, я об этом позабочусь. Поверь. Конечно, будет нелегко. Мы вряд ли сможем навещать твоих родителей, но они смогут приезжать к нам.
Хотя Мило и говорил медленно, Тина в какой-то момент поймала себя на том, что не понимает мужа. Час назад худшим, что она могла представить, было бы известие, что Мило ранен. Думая об этом, она только что в обморок не падала. А теперь он говорит, что они, как семья, должны исчезнуть с лица земли. Уж не ослышалась ли? Нет, не ослышалась — она поняла это по его лицу. И ответ пришел еще до того, как мозг успел все усвоить и предложить логическое решение: