Слезы просочились после Свитуотера. Первые часы никаких слез не было, только щипало в глазах. Мило вряд ли смог бы сказать, из-за чего вдруг расплакался, что сломало задвижку. Может быть, виноват был огромный щит с рекламой страхования жизни — счастливая семья, по-видимому только что получившая полис уверенности в завтрашнем дне, одаряла проезжающих широкими голливудскими улыбками. Может быть. Не важно.
Впереди, пуская красного петуха по широкой, иссушенной техасской равнине, садилось солнце, когда ему открылась простая, но оглушающая истина: а ведь он не был готов к тому, что случилось. Туристы выживают только потому, что умеют предвидеть неожиданный исход того или иного события и, соответственно, подготовиться. Может быть, его оплошность означала, что он и не был никогда таким уж хорошим Туристом, потому что ему и в голову не приходило, что жена откажется исчезнуть вместе с ним.
Мило еще раз прошелся по ее аргументам. Поначалу речь шла только о Стефани.
«Нельзя вот так взять и сказать шестилетней девочке, что теперь у нее другое имя и что она вот-вот останется без всех своих друзей. Нельзя, Мило!»
А что лучше, остаться без друзей или лишиться отца? Он так и не спросил. Промолчал, потому что боялся услышать:
«Ну, у нее ведь есть еще Патрик».
Потом она все же согласилась, что проблема не только в дочери.
«Что я буду делать в Европе? Я даже по-испански едва говорю!»
Да, она его любит. Увидев, что убивает его отказом, принялась целовать колючие, воспаленные щеки, повторяя, что любит, любит, любит. Вопрос не в этом. Это даже и не вопрос. Да, любит, но это не значит, что она готова сломать дочери всю жизнь ради того, чтобы скитаться вместе с ним по миру и постоянно оглядываться — не целится ли в спину киллер.
«Разве это жизнь, Мило? Поставь себя на наше место».
Он и ставил. Представлял их со Стефани в «Евродиснейленде», где никто не помешает закончить оборванные каникулы, где не надо вздрагивать от нежданных звонков по сотовому, где те же развлечения, те же сладости, тот же смех. Просто у них будут другие имена. Лайонел, Лора и Келли.
Теперь он понял, что́ пробило на слезы: осознание ее правоты. Смерть Грейнджера выбила Мило из колеи, превратила в отчаявшегося мечтателя, воображающего, что волшебный мир Диснея еще может принадлежать им.
Он слишком влюбился в свои фантазии, чтобы понимать, насколько они смешны.
И что теперь? Где он? В пустыне. Она вокруг, куда ни глянь — плоская, пустая. Семьи нет, единственный реальный союзник в Компании мертв, убит из-за его же глупости и недомыслия. И во всем мире остался только один союзник, тот, кому он так не хотел звонить, тот, чьих звонков всегда страшился.