Харальд на мгновение оступился, зацепившись за какую-то кочку, и чуть запоздал с защитой. Клевреты родовитого дружно завопили, когда плечо его противника окрасилось кровью.
– Ха! – Родовитый Торбьерн отступил на шаг, глаза его торжествующе сверкнули. – Готовься к смерти!
Но Берг видел, что грудь фон Ахара тяжело вздымается, в то время как Харальд дышит легко. Он не устал и не выглядел испуганным. Рана же, похоже, не мешала ему двигаться.
Родовитый бросился вперед, а затем все случилось очень быстро. Лишь Берг тренированным взглядом отметил, как Харальд легко скользнул вбок, выбросил лезвие вперед, а затем повел на себя, и оно уже не блестело, будучи измазано чем-то темным.
Затем Харальд замер, словно распрямившийся лук.
А фон Ахар повалился на колени, и на лице его застыло выражение крайнего изумления. На животе его расплывалось багровое пятно.
– Он… как? – прошипел родовитый и рухнул навзничь.
На двор упала гулкая, дрожащая тишина. Было слышно, как кто-то из спутников фон Ахара икнул.
– Готовьтесь уезжать, – шепнул Берг, наклонившись к Иераму.
– Сейчас? – изумленно блеснул глазами тот.
– Да, – кивнул Теневой. – Завтра, боюсь, нам уже не дадут уйти.
Купец сдвинулся с места, и тут приспешники родовитого Торбьерна пришли в себя. Они раздраженно загудели и один за другим обнажали клинки.
– Убьем его! – крикнул кто-то. – Уничтожим худородную тварь!
Остальные поддержали крикуна одобрительными возгласами.
Берг вздохнул, отметив краем глаза, как Иерам и возчики поспешно отступают в угол двора, к телеге.
Сражаться совершенно не хотелось, но Теневой на всякий случай обнажил меч.
– Стойте! – Возглас был слаб и шел откуда-то снизу, но его услышали все. Остались раскрытыми разинутые рты, не опустились вскинутые мечи, лишь на бесстрастном лице Харальда обозначилось нечто похожее на удивление.
– Стойте! – повторил Торбьерн фон Ахар. Он ухитрился перевернуться на спину, и лицо его, перекошенное от боли, было видно хорошо. Слова давались родовитому с трудом, но он давил их из себя, напрягая последние силы. – Он победил меня честно… Пусть идет!
Берг откровенно изумился. До сих пор отпрыск знаменитого отца представлялся ему лишенным положительных черт, но проявленное у края смерти благородство многое перечеркивало.
Слуги фон Ахара заворчали, как стая голодных псов. Лица их отражали недоумение и ярость.
– Я приказываю вам! – проговорил родовитый, чувствуя, что ему готовы оказать неповиновение.
– Отнесите его лучше в дом, – сказал неожиданно для себя Берг. – Не на земле же ему умирать…
И они послушались. Часть факелов загасили, часть унесли, и вскоре Харальд с Бергом остались под неярким свечением звезд, проглядывающих через прорехи в тучах.