— Кто-нибудь знает типа по имени Тепак?
— А тебе-то что? — доносится из всех углов.
— Мы с приятелем, — Видок указывает на меня, — слышали, что у него можно подзаработать.
— Тепак? — переспрашивает коробейник, который на самом деле, возможно, вовсе и не коробейник. — Я за всю жизнь не вытянул из него ни су.
— Тебе еще повезло, — качает головой возчик. — Я из него не вытянул ни слова. Здоровается так, словно едва тебя замечает. Смотрит поверх твоей головы. Будто он над всем миром господин или другая какая дрянь.
— Видали таких, — подмигивает Видок. — Из тех, что гадят розами.
— Да что там розами! Так высоко себя ставит, что куда там Папе Римскому!
— Черт, не повезло. — Голова Видока разочарованно падает на грудь. — Значит, у него не заработать. У такого слуг, ясное дело, немерено.
Но тут выясняется, что у Тепака, как ни странно, слуг всего двое: повар и еще один, который выполняет всю остальную работу. Тепак прибыл в Сен-Клу три месяца назад, в разгар зимы. Особенности его поведения заставляли думать о высоком, возможно, королевском происхождении, но его ни разу не замечали при дворе. Ест он чаще всего дома, живет неизвестно на что, и никто никогда не заставал его за работой. Да что работой! Никогда не видели, чтобы он делал хоть что-нибудь, не считая прогулок по улицам дважды в день, которые он совершает, вооруженный суковатой дубовой палкой, способной отбить охоту заниматься любимым делом у самого закоренелого вора.
— Значит, ничего не попишешь. — Видок разочарованно разводит руками. — Придется ловить другую рыбку.
— Подожди-ка!
Самый старший из возчиков как раз закончил поливать камин дневным запасом мочи и, завязывая штаны, с подозрительной гримасой осведомляется:
— Что ты вынюхиваешь в Сен-Клу? В Париже полно рыбы пожирнее.
Видок, взболтав джин в кружке указательным пальцем, замечает негромко:
— Нас только что уволили.
— Так-так! И на кого же вы работали?
— На Видока.
Реакция более чем удовлетворительная, а именно — собеседники засыпают нас вопросами. Они желают знать все!
— Правда ли, что у Видока глаза на затылке?
— А я так слышал, что он может унюхать вранье за пятнадцать километров.
— А я что знаю! Он заключил договор с дьяволом и по этому договору должен раз в месяц сжигать живьем одного вора — бедолагу труженика.
— Нет, это только потому так говорят, что у него из глаз выходит пламя. Провалиться мне на этом месте, если я своими глазами не видел, как он сжег одному парню шляпу, просто бросив на нее этакий особый взгляд…
Единственный, кто отказывается внести свою лепту в народное мифотворчество, — один из возчиков. Голосом, достаточно громким, чтобы его услышали в самом дальнем уголке Сен-Клу, он объявляет: