– Лхара не животное! – отшатнулась от меня дочка. – Ты что, тоже думаешь, как эти? – кивок в сторону улюлюкающей публики.
– Нет, родная, что ты, – я грустно улыбнулась. – Я видела глаза этого существа, в них разум. Она рабыня здесь. Это печально, но мы ничего изменить не сможем.
– Но почему? Почему? Надо, чтобы о Лхаре узнало как можно больше народа, надо рассказать о ней в Интернете, привлечь внимание, заставить этих гадов освободить ее!
– И что дальше? Куда ей деваться? Стать объектом изучения ученых? Жить в каком-нибудь океанариуме, чтобы на нее снова пялились любопытствующие? И потом… – я на мгновение запнулась, подбирая слова. – На свете очень много плохих людей, которые захотят заполучить в безраздельную собственность такую игрушку, причем за любые деньги…
– Я понимаю, – тяжело вздохнула Ника, недобро покосившись в сторону перевозбудившегося качка. – Я слышала, что говорил этот гад. Его мысли воняют. Я не могу понять их, но они мерзкие.
Ее аж передернуло от отвращения.
– Вот видишь, – я снова прижала дочку к себе. – Раз уж Лхаре не повезло попасть когда-то в рыбацкие сети, то это шоу – самое лучшее для нее в нашем мире, поверь.
– Но она хочет домой, к маме! – тихо проговорила девочка и всхлипнула.
– Понимаю, солнышко, но это, увы, невозможно.
– Но она так просила меня! Она надеется! Она верит! Мамочка, придумай что-нибудь, ты же можешь! – В глазах дочери было столько мольбы, что здравый смысл, тихо ворча, ушел медитировать, уступив место авантюризму:
– Ладно, я подумаю. Но ничего не обещаю, учти!
– Спасибо, мамсик! – Тонкие ручки крепко обняли мою шею.
– Не за что, – проворчала я. – Ты не забывай – мы не дома, не в России, где есть добрый и всемогущий деда Сережа, мы в чужой стране, далеко от дома, одни. Спасатели из нас с тобой, как… гм, плохие, в общем.
Шоу вскоре завершилось под шквал аплодисментов, все участники – дельфины, касатка и «русалка» (тюлени одновременно с касаткой не работали, чтобы не провоцировать хищницу видом любимой еды) – выстроились вдоль края бассейна в один ряд, принимая от дрессировщика заслуженные лакомства.
Правда, Лхара сырую рыбу явно не считала лакомством. Она, морщась, схватила тушку ртом, а через пару секунд незаметно выплюнула, поделившись с одним из дельфинов.
И все это время она смотрела на Нику. Только на нее. И даже когда уплывала из бассейна, все время оглядывалась.
– Мам, – услышала я знакомый дискант, – а че эта рыба все время на пацанку, на которую ты ругалась, пялилась?
– Потому что она – ведьма, – надсадно прошипела мама.
Ишь ты, заговорила!