Фитцджералд умолкает. Я жду продолжения, но тут до меня доходит.
— Господи, — шепчу я, — он отправился искать Грифа!
— Вот именно. По словам миссис Макинтайр, они с Мартином перемолвились двумя-тремя словами, он намекнул, что идет искать того, кто изуродовал его дочь, — мрачно говорит Фитцджералд.
— Насколько нам известно, Гриф Кларк до сих пор в лесу. Неужели Мартин пойдет в лес среди ночи? — спрашивает агент Саймон, пристально глядя на меня.
— Насколько я знаю Грифа Кларка — а мне кажется, что я его знаю неплохо, — он, скорее всего, сбежал далеко. Снова напился и… — Вдруг ужасная мысль приходит мне в голову, и я поворачиваюсь к дежурной сестре: — Скажите, пожалуйста, где лечащий врач Калли Кларк?
К нам выходит доктор Хигби, он говорит, что с Калли и Беном пока говорить нельзя.
— Нет, нет, — перебиваю его я. — Сейчас нас интересуют не дети, а Тони Кларк. Некоторое время назад мы видели ее на автостоянке. Вам известно, куда она поехала?
— Домой. Сказала, что хочет взять чистую одежду для детей. А в чем дело? — На лице доктора Хигби неподдельная тревога.
— Пока не знаю, — отвечаю я. У меня на поясе хрипит рация. Диспетчер докладывает о происшествии по адресу: Тимбер-Ридж-роуд, дом 12853. Резервист, охраняющий дом, сообщил, что слышал за домом Кларков громкие голоса и звук, похожий на выстрел.
Роуз принесла целую гору еды: пудинг, желе, суп, имбирный лимонад. Говорит, специально выбирала все мягкое, чтобы мне не было больно жевать. Я невольно улыбаюсь. Роуз желает мне приятного аппетита и предупреждает: если она мне понадобится, она рядом, в холле. Наверное, говорит она, мне будет неприятно, если чужая старуха будет сидеть в палате и смотреть мне в рот. Она славная старушка, но она права. Сейчас мне хочется только лежать в постели, есть что-нибудь мягкое и смотреть телевизор.
Калли, ты до сих пор спишь. Я то и дело посматриваю на тебя, жду, когда ты проснешься. Хотя мне действительно не хочется, чтобы Роуз постоянно сидела в палате, мне все-таки довольно одиноко. Куда запропастилась мама? Ее нет уже целую вечность. Несколько раз к тебе заглядывала медсестра. Считала пульс, трогала лоб, проверяла капельницу.
Об отце я стараюсь не думать. Мне до сих пор не по себе из-за того, что случилось там, в лесу. А что я должен был думать? Петра лежала как мертвая, а у тебя на лице был написан такой ужас! После всего, что случилось сегодня, я вряд ли смогу смотреть ему в глаза. Надеюсь, мама меня поймет. Мне не хватило духу признаться ей, что нос мне сломал отец. Но я думаю, она и так все понимает…