К несчастью для Бернхардта, Броссолет точно так же понимал, что его стойкость на исходе. И поэтому в последнем усилии ухитрился выброситься из окна верхнего этажа, когда охранники отвлеклись. На пути его оказался каменный балкон. Гестаповцы высыпали на улицу и лишь успели увидеть, как он бросился с балкона на землю. Когда к нему подбежали, он был уже мертв.
В ту ночь в отместку были расстреляны восемь заложников.
ГЕНЕРАЛ ФОН ХОЛЬТИЦ ПОСЕЩАЕТ ГИММЛЕРА
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер расположился со своим окружением в замке неподалеку от Зальцбурга. Рослые, суровые эсэсовцы день и ночь несли бдительную охрану по всему периметру. Это были солдаты особой личной роты Гиммлера, фанатики из Третьей танковой роты дивизии «Мертвая голова» — единственной дивизии СС с вышитыми шелком мертвыми головами на петлицах[82].
Существовала она вот уже десять лет; за это время четверо ее командиров, не поладивших с Гиммлером, бесследно исчезли. Дивизия получала приказы от Гиммлера и только от Гиммлера, была предана только ему. Гитлер относился к ней с ненавистью и недоверием[83].
К входу в замок подъехали три большие штабные машины. Генерал, командир пехотной дивизии, медленно, грузно поднялся по ступеням; наверху его встретил штурмбаннфюрер СС и немедленно забрал у него портфель.
— Прошу прощения, — настоятельным тоном сказал эсэсовец. — Новый приказ от двадцатого июля[84]… Подчиняться ему будет вынужден даже сам рейхсмаршал!
— Может быть, заберете и мой пистолет? — недовольно спросил генерал.
— Нет, его можете оставить… Прошу следовать за мной.
Эсэсовец проводил генерала в роскошный кабинет рейхсфюрера, и они откозыряли друг другу — тоже в связи с новым приказом от двадцатого июля.
— Генерал Дитрих фон Хольтиц, — объявил штурмбаннфюрер. — Прибыл с докладом.
— А, да. — Гиммлер поднялся и протянул руку. — Вы желанный гость, генерал. Рад с вами познакомиться… Можно поздравить вас с повышением? За три года от оберстлейтенанта до генерала! Неплохое продвижение. Отнюдь не плохое. Даже наши офицеры СС не поднимаются так быстро по служебной лестнице![85]
Генерал фон Хольтиц слегка улыбнулся похвале рейхсфюрера. Гиммлер доверительно взял его за руку.
— Ну, скажите мне, как вы находите положение дел в Париже? Справляетесь с задачей держать французов в руках?
— Справляюсь, — сурово ответил фон Хольтиц.
— Дело нелегкое. — Гиммлер поощрительно кивнул, потом указал пальцем на Железный крест Хольтица. — Роттердамский сувенир, насколько я понимаю?[86]
— Роттердамский… да.
Гиммлер засмеялся.
— Восемнадцатого мая сорокового года!