— Генерал фон Хольтиц, не говорите мне о невыполнимости! На этой войне вам уже дважды удавалось невыполнимое — в Роттердаме и в Севастополе. Вы сможете сделать снова то, что делали раньше. Имейте в виду, я целиком полагаюсь на вас.
Фон Хольтиц отвернулся и тайком сунул в рот таблетку транквилизатора. Прежние подвиги висели у него на шее мельничными жерновами. Ему было ясно, что если у кого-то и будет недоставать войск, то именно у него, потому что он был испытанным чудотворцем и мог снова сделать то, что делал раньше.
В мае сорокового года фон Хольтиц был оберстлейтенантом, командиром третьего батальона Шестнадцатого пехотного полка, в болотистых низинах Голландии. В его распоряжении находились транспортные самолеты «Юнкерс—52». Он принял командование над несколькими боевыми подразделениями Второй десантной дивизии и начал ожесточенно сражаться в районе Волхавена и Роттердама[94]. Шоссейные и железнодорожные мосты были немедленно захвачены, однако ценой немалых потерь в живой силе: за каждые несколько метров проливалась река крови. Шестьдесят семь процентов офицеров были убиты. Голландцы, должно быть, находились в таком же положении, если не в худшем, но генерал Леман упорно отказывался думать о сдаче. Ему дали три часа на безоговорочную капитуляцию, и по истечении их фон Хольтиц понял, что ему остается лишь одно — бомбардировка Роттердама.
На город было сброшено две тысячи четыреста фугасных и зажигательных бомб. Погибло тридцать тысяч гражданских. Бомбардировка прекратилась в пятнадцать часов пять минут, и из горящих развалин выбежали уцелевшие остатки голландской армии со штыками наизготовку, чтобы отомстить противнику за разрушение своего города. Это было доблестное и неожиданное сопротивление; внезапный, безумный героический порыв не одного, а сотен солдат. Немцев они застали врасплох. Смертельно раненый молодой голландский лейтенант сумел уничтожить целую боевую группу перед тем, как упасть замертво. Новобранец лет восемнадцати бешено носился с огнеметом, наводя ужас на опытных солдат. С разрушенных улиц появился грозный отряд голландских танков, величаво несущихся по битому кирпичу[95]. Немцев охватила паника. Они дрогнули, стали отступать, и тут подполковник Хольтиц, потерявший всех офицеров и половину солдат, бросился в гущу этого хаоса, твердо решив восстановить слабеющий дух своих войск. Находившиеся на грани панического бегства солдаты снова ринулись в битву. Некоторые приободрились от одного только вида офицера. Фон Хольтиц собственноручно помог установить пулемет и, увидев, что из него есть кому стрелять, ринулся оказывать помощь в другое место. Он продвигался метр за метром, ведя солдат за собой. Солдаты видели, как он забросал гранатами пулеметное гнездо противника, и стыд не позволил им повернуться и побежать.