Взобравшись на вершину, он встал позади нее и бережно накинул ей на плечи парку. Она вздрогнула и плотнее закуталась в одежду.
— Келли, она больше не может причинить тебе боли.
— Нет, может. Если я не избавлюсь от нее, то потеряю ребенка. Я знаю, ты не хочешь... — Она смутилась и умолкла.
Он встал на колено рядом с ней и дотронулся рукой до ее щеки.
— Я сожалею о том, что наговорил тебе. Я хочу этого ребенка.
— Ты не должен так говорить.
— Я не просто говорю — я отвечаю за каждое слово. — Он опять обратил взор к небесам: «Боже, сделай так, чтобы она поверила мне. Я не могу потерять ее сейчас». — Келли, и за это я тоже отвечаю: я люблю тебя.
Она наконец подняла на него взгляд:
— Что?
— Люблю тебя. — Он глубоко вздохнул. Она всегда утверждала, что вся его жизнь — в словах. Как она ошибалась! Профессия адвоката всего лишь профессия. Вся его жизнь — в ней. Сейчас он был защитником в самом важном для него деле. Приговором станет либо рай, либо ад. — Я всегда тебя любил. Я не рассказал тебе кое-что о приеме, на который мы пошли тогда вместе с Мери-Элизабет.
— Не хочу об этом слышать. — Она закрыла глаза и вздохнула.
— Ты должна. — Он уселся рядом с ней на траву. Указательным пальцем нежно повернул ее голову, заставив Келли посмотреть ему в глаза. — Она меня пригласила на тот вечер, а не я ее. Я позвонил тебе, но Мери-Элизабет сказала, что вы с мамой пошли покупать выпускное платье. Я знал, что ты не пойдешь со мной и... когда она позвала меня, сказал «да», чтобы ты ревновала.
— А зачем ты мне звонил?
— Хотел сказать, что не могу без тебя. Я никогда не переставал тебя любить. Но ты была так молода, а я так жаждал близости... Это было мучительно. Я боялся, что не справлюсь с собой и потеряю тебя. Я хотел прервать наши встречи на время, чтобы ты успела повзрослеть. Я думал, что у нас есть время.
— О, Ник... — Кончики ее губ слегка поползли вверх, а миндалевидные глаза ожили.
— Прошлой ночью, когда у тебя началось кровотечение, я был в панике. Я понял, что снова могу потерять тебя. Боже, я не смог бы этого вынести. И еще хуже было бы не сказать тебе, что я тебя люблю.
Оживление стерлось с ее лица.
— Ты, может быть, и любил меня когда-то давно, но сейчас вряд ли.
— Ты не права. После того, что Мери-Бет украла...
Она приложила пальцы к его губам:
— В этом она уже не виновата. Разве ты мог бы полюбить такую, как я?
— О чем ты говоришь? Ты милая и добрая. В тебе нет ни капли хитрости...
— Я коварная, Ник. Я использовала ее. Теперь я знаю, что она, возможно, это заслужила, но от этого не легче.