— Вот молодец! Настоящий мародёр! — Растаман подмигнул Сайгону. — Джа тебя любит больше всех! Отлично дунул, аж завидно! Так поймало, что даже станцию не помнишь?
— И меня… поймало. Тоже не помню. — Гильза оставила в покое волосы и вцепилась в ридикюль. — А почему я там не осталась? Я ведь хотела уйти с Берестейской и попробовать пожить на Шулявской…
— Наверное, тебе там не понравилось. — Сайгон достал из рюкзака стеклянную банку с тушёной крольчатиной, закатанной под крышку. — Что-то я проголодался.
Разделить с ним трапезу вызвались только Фидель и Че. Чуть позже попросил мяса Лектор, который покинул станцию самостоятельно и дожидался спасателей в туннеле. Остальные заявили, что их тошнит от одного упоминания пищи.
— Телепат? — тихо спросил Сайгон у Че, активно уплетающего тушёнку.
Тот молча отвернулся.
— Телепат? — уже громче Сайгон обратился к Фиделю.
Тот лишь пожал плечами.
Сайгон разозлился. Он повернулся к Лектору. Нигериец, не дожидаясь вопроса, кивнул.
— Точно?
— Больше некому. — Лектор выглядел измождённым, глаза его запали, шрамы на теле обозначились чётче. Он, и так худой, словно бы разом сбросил килограммов пять.
— Они не помнят. А вы помните, и это понятно. Но я… я почему?
Лектор посмотрел на Фиделя.
— Не знаю, — ответил команданте.
Сайгон понял: он врёт. Знает.
Вот, значит, в чём секрет Шулявской. Вот почему о ней никто ничего не рассказывает. Все в курсе, что такая станция есть, но никто не рассказывает о том, что на ней происходит. Через неё постоянно проходят караваны, но торговцы не распускают слухов о Шулявской. Они просто не помнят, что там и как, а с фантазией у них туговато. Да и реальность оказалась куда круче любой выдумки.
Детский сад для особо одарённых.
Для других — Обитель Скорби.
Или рассадник мутантов.
И Лектор с двумя главными спасателями в этом замешан. Ну ладно Фидель и Че, но Лектор?..
А ты, Серёженька? О себе ты забыл? Тебе ведь память не отшибло.
Ты — в одной упряжке с троицей.
От этой мысли Сайгону стало не по себе.
* * *
Он проснулся от того, что по щеке что-то ползло.
— Не шевелись, — услышал он голос Мышки.
А в следующий миг увидел мародёра. Тот завис над Сайгоном с ножом в руке. Щелчок — пружина выкинула из рукоятки лезвие. То, что ползло по щеке, застыло на месте, испугалось.
Лицо Мышки побелело, он несколько раз моргнул.
И тут лезвие — острое! — метнулось к лицу Сайгона. Глаза непроизвольно закрылись, рука дёрнулась к карману, где шестерни. Что-то лопнуло, оросив губы и нос влажным.
Мародёр отвалился в сторону и, перевернувшись на спину, шумно задышал.