Со свистом развернулась цепь — Лектор хотел помочь бедолаге, но Байда его остановил, схватив за рукав. И такое у него было выражение лица, что нигериец застыл на месте, преградив путь и Сайгону. А ведь тот с буханкой в руках — пальцы впились в горячий хлеб — едва не спрыгнул с платформы в кукурузу.
Теперь понятно, почему огородники по самое темечко затянуты в брезентовые одежды, а головы их прикрыты матерчатыми шлемами. Защита от жуков!
Самый резвый из парубков, заметно хромающий, ткнул ржавым секатором в заросли.
На миг мальчишка, попавший в ловушку, замолчал — переводил дух.
В оглушительной тишине щёлкнул секатор, и ещё раз, и ещё — проволоки обвисли, хилые стебли кукурузы хрустко рвались под весом просевшей «грядки». Теперь мальчишка мог вытащить застрявшую руку.
От кончиков пальцев до локтя (рабочий балахон задрался) вся кожа на ней была покрыта мелкими полосатыми тельцами, которые вгрызались в плоть с невероятной скоростью.
Вот тебе, бабушка, и колорадский жук!
— Видрижте мени руку! — заголосил мальчишка, упав на колени. — Я бильше не можу![31]
— Цить! — оборвал его парубок, что ловко орудовал секатором. — Я кому кажу?! А ну цить! Руку йому видриж! А ще чого?![32]
Второй деловито, без суеты из армейской фляги полил травмированную руку оранжевой жидкостью. Мальчишка стиснул зубы от боли, но смолчал. Его трясло, он побледнел и, казалось, вот-вот свалится без чувств. Резко запахло сивухой.
Сайгон смотрел на руку мальца. Из-под кожи выползали всё новые и новые полосатые тельца. Жукам не нравилась оранжевая жидкость, они бежали от неё. Под такую приправу человечина, видать, не шла.
— Во фляге споры «надьки», настоянные на самогоне, — со знанием дела сказал подошедший Че. — И ещё что-то добавляют, не знаю что. Жуткая отрава. Кукуруза вянет мгновенно, чернеет. Но от колорада самое то. Проверено. Вы, конечно, в курсе, что такое «надька»?
Сайгон кивнул. Кто ж в метро не знает эту легенду? Все знают…
— Расскажи, — тихо попросил Лектор.
…Резню первых дней остановила лишь эпидемия. Страшное время, вспоминать не хочется, но и забывать нельзя. Метро было завалено смердящими трупами. Умер каждый второй из спасшихся от войны на поверхности.
Кто-то падал в корчах, задыхался. Иных валил сердечный приступ. Были и такие, кто отказывался принимать пищу и погибал от голода. Самоубийства стали нормой… А потом всё закончилось. Как отрезало.
По туннелям двинули пророки с Житомирской, посланцы патриарха Всея Метро отца Никодима. Одетые в хламиды, они проповедовали смирение. Мол, постигла нас кара, хоть и оказались мы милостью Его на Ковчеге, сокрытом землёй и бетоном. Покаемся, братия, и минует напасть! Спасёмся, лишь отринув суетное и уверовав в Господа!