Тороид буквально разметало по сторонам. Ошмётки его горели адским пламенем.
Тут же занялась куртка Сайгона, вспыхнули штаны. Горячим пыхнуло в лицо, завоняло палёным волосом.
Сайгон вскочил, упал на спину и покатился, сбивая огонь с одежды. Одной рукой он при этом хлопал себя по голове — волос у него немного, лишних нет. Больно. На ладони вспухли волдыри ожогов. В глазах скакали разноцветные зайчики — знатная получилась вспышка. Небось и в путевом туннеле её видели.
Затушив огонь — куртка ещё тлела, — Сайгон на четвереньках пополз прочь. И наткнулся на бутылку, выданную ему гетманом Крыгой. Надо же, цела! А вот пампушкам не так повезло, они сгинули в пламени, очистившем тупик от скверны… Что ж, не судьба Сайгону отведать фирменного блюда Метро-Сечи.
Но что же случилось? Взрыв этот… Почему?
Разум Сайгона помутился, он выстрелил в иржу, что изначально было бессмысленно, ведь пули не могли причинить мутантам — тороиду — вреда. Но это смотря какие пули, понял он вдруг. Обычные — не могли. Но у нас-то в магазине волшебные. Трассирующие.
Каких вампиров серебром, а каких…
Иржа боится фосфора? В этом всё дело?..
На ходу Сайгон расковырял ножом сургуч и жадно припал к горлышку бутылки. Теперь можно. Перцовка вливалась в него как вода.
Навстречу, громыхая сапогами, бежали вооружённые казаки.
Сайгон застонал. Неужели злоключения ещё не закончились?..
Он должен ненавидеть этих людей.
Людей, которые уничтожат его станцию.
Всех инородцев они считают быдлом, вторым сортом, недоумками, годными лишь на удобрения для кукурузы. Он, Сергей Ким, должен их ненавидеть! Он точно знал, что должен. Он честно пытался.
Но не мог!
Даже презирать не мог. Они же чистят и рыхлят почву, тяжким трудом добытую на поверхности. Они растят злаки и морковь, чеснок, грибы и много чего, что потом уминает за обе щеки всё метро независимо от веры, языка и половой принадлежности!
Сайгон сделал последний глоток и аккуратно, чтобы не разбить, поставил бутылку под ноги.
Нож в руку. Пистолет в другую.
Ненавидеть он их не мог. Но помыкать собой больше не даст. И в этом нет ни капли ненависти. Просто людская потребность в свободе. Очень уж он, зараза, привык к свободе на Святошине. Трудно отвыкать.
…Точно так же он не мог ненавидеть женщин с Нивок, считающих мужчин скотами.
…И новых христиан с Житомирской, сжигающих еретиков.
…И странных детей Шулявской, стирающих память путникам.
…И Бориса, нового императора Берестейской, труса и кровавого убийцу.
Казаки рядом. Приклады автоматов упираются в плечи. Сайгон поднимает пистолет. В глазах всё двоится. Отличное пойло делают сечевики!