— Вот, Андрей Андреевич, нам и нужно дойти до верхов там, на Западе. Мы им нужны как союзники, они поймут! — подогревал Казанцев.
— Поймут? — лицо Власова стало хмурым. — А Югославию они поняли? За свободу которой Запад обещал бороться? Но он коварно изменил генералу Михайловичу и все больше поддерживает Тито! У англичан, и особенно у американцев, одна цель — разгромить фашизм, который посмел поднять руку на еврейство. Если бы мы могли помочь англичанам сейчас восстанием изнутри, подрывной работой против Гитлера… Но и этого не в силах сделать. Немцы все предусмотрели. Мы только пешки на шахматной доске, которые они передвигают… Где наша армия? Солдаты наши пухнут в лагерях от голода, дохнут от непосильной работы на заводах и шахтах, либо, наконец, разбросаны по немецким частям на разных участках фронтов.
— Все это так, но… — начал было Казанцев.
— Никаких но! Вы, эмигранты, рассчитываете, что немецкие и советские армии сожрут друг друга, изойдут кровью, и тогда появитесь вы со своей "третьей силой"! А Британия с Америкой, тут же сформировав наземную армию, двинутся освобождать от большевиков Россию. Дудки! Я простой мужик, не видящий дальше своего носа, и думаю как мужик и потому вижу то, чего не замечаете вы, витая в облаках. Не верю я ни в чью благотворительность! И как мужик верю в то, что могу захватить руками синицу, а не журавля в небе! А с немцами можно разговаривать, имея козыри — армию! У нас же ее пока нет!
— А если ее все-таки создадут? Ведь многие немцы в вермахте носятся с такой мыслью!
— Тогда, дорогой Саша, и будем думать и действовать. Сейчас нам надо, чтобы она была. Я жду… Ждут и многие наши друзья — немцы. Может, и напрасно, но ничего не поделаешь, ожидание — тоже борьба. В нем наш единственный шанс. Я не нашел в Германии монолитной силы, здесь правят одиночки, маленькие группки. В этом тоже наш шанс. Думаю, придет такой момент, когда власть фюреров станет пустым звуком. Когда действительность сорвет повязку с их глаз и они потеряют свою самоуверенность и глупую надменность, когда наконец встанет вопрос о жизни и смерти, тогда немцы обратятся к нам и преподнесут нам, русским, наше собственное правительство и нашу армию. Тогда мы сможем разговаривать с ними и с теми, о ком ты мне сегодня упомянул… Но при других обстоятельствах. Нельзя так просто менять фронты…
— Но когда это будет? И будет ли? — спросил Казанцев.
— Не знаю, но я уже раз оступился… Хватит! А теперь пойдем допивать нашу водку.
Шитц замолчал. Наступила пауза. «Интересно, — подумал Олег, — на что и кого рассчитывает Власов? Мистификация? Либо пьяная болтовня, либо провоцировал Казанцева, но рассуждал неглупо! Но что простительно солдату, позорно генералу!» — и спросил: