Но теперь Леа убедилась: мир звезд — это не ее призвание, это ей интересно, но это не то необходимое, неотделимое от человека, без чего жизнь теряет всякий смысл.
Когда она изучала историю полета космоплана «Вперед!», она видела не звездную трассу, не потоки частиц, а четырех людей. И у каждого был свой облик, свои надежды и сомнения и свое особенное большое сердце.
В последние месяцы она все читала и перечитывала древние книги. Луна, Венера, Марс — это все с детства привычное. А Леа впервые открывала их, как открывали те, давно ушедшие люди.
4
Леа вышла на балкон, площадку с низенькими перилами, нависшую над пропастью.
Отсюда открывался простор гор, аромат их дыхания, отсюда видны стремительные потоки, и здесь слышен вечный шум деревьев. Здесь хорошо думалось.
Но сегодня Леа не могла сосредоточиться. Слова отца о пойманном сигнале из бесконечности тревожили ее. Неужели она увидит живыми, настоящими тех, о ком ей в детстве отец рассказывал сказки, кого по существу создало ее воображение?
Был ноябрь. И здесь, на большой высоте, среди гор стало прохладно.
Леа вернулась в комнату, взяла плед, большой, мягкий, но почти невесомый, на нем причудливым узором сплетались блеклые золотисто-зеленые и кремовые полосы, привычным движением накинула его на себя. Стало тепло и уютно.
Мгла прикрыла горы. Начался оплошной снегопад.
Леа даже себе стеснялась признаться, что ее неодолимо тянет писать.
В поисках сильных характеров Леа обращалась к прошлому, к эпохе первых астронавтов Она знала — именно в те давние времена родилась великая Человечность.
Леа, полузакрыв глаза, смотрела в серую даль гор, вдруг слившихся с небом. Здесь часто так бывает: утро-лучезарно-светлое, почти летнее, а день пасмурный, зимний. Зоркий взгляд Леи отметил множество лыжников на горных тропах. Сегодня праздник Первого Снегопада, а его особенно любила молодежь.
— Нина Александровна Орлова, Павел Зарецкий, Сурен Маргулян, Саила Черненко, — выговаривала Леа их трудные имена.
Она долго мысленно вслушивалась в эти созвучия, как бы стараясь прочесть в них источник сил тех людей.
Снегопад придвигался все ближе и ближе, огромные хлопья опускались в безветренном воздухе. Снег усыпал светлые кудри Леи, ее плечи. Но под легким покрывалом было тепло. Говорят, русские любили зиму, суровую, долгую зиму.
На экранах воздушных телевизоров пламенело густо-красными огнями имена Павла Зарецкого и его спутников. И смотрели лица с древних портретов Павел чуть сощурился, устремившись вперед; радостно, от всего сердца, смеялся Саша Черненко, он приветствовал неведомое, как приветствуют жизнь как радуются каждому восходу дня; Сурен Маргулян был спокоен и даже важен, чуть высокомерный и уверенный в себе, и, наконец, прекрасная, как первая любовь, Нина Орлова со своей немеркнущей молодостью, с печалью раздумья в темных глазах.