Андре Лемье, отослав людей с поручениями, ослабил группу сервировщиков. И сейчас сам встал на их место, заменив обоих. Дело пошло с удвоенной скоростью, – тарелки так и замелькали.
Тарелку… мясо… овощи… еще овощи… соус… передвигай тарелку… накрывай! На каждую операцию – по человеку; руки, пальцы, черпаки – все двигалось в одном ритме. Секунда – и полная тарелка… быстрее, быстрее! У сервировочного стола – длинная череда официантов, и она не уменьшается.
В другом конце кухни кондитер открывает один за другим холодильники, обследует их содержимое, выбирает, захлопывает дверцы. Кондитеры из главной примчались на выручку. В ход пущены все запасы сладкого. Все равно не хватает – брошен клич, чтоб доставили еще из подвалов.
И вдруг среди этой спешки новое осложнение.
Весть пошла по цепочке: от официанта к распорядителю, от распорядителя к старшему официанту и, наконец, дошла до Андре Лемье.
– Шеф, один джентльмен говорит, что не любит индейку. Спрашивает, нельзя ли заменить на ростбиф с кровью?
Толпа взмокших поваров ответила дружным смехом.
Тем не менее, отметил про себя Питер, просьба была передана по всем правилам, предусмотренным для таких случаев. Только шеф-повар мог разрешить отклонение от стандартного меню.
– Ну что ж, скажить, что он получить свой ростбиф, – усмехнулся Лемье, – только обслужить этот господин в последняя очередь.
Это тоже было давним правилом. Чтобы не портить отношений с клиентами, в большинстве гостиниц заменяли одно блюдо другим, даже если просимое блюдо стоило дороже заказанного. Но всякий раз, как и в данном случае, привереду заставляли подождать, пока соседи по столу не приступят к еде, а то – чего доброго – и другие последуют его примеру.
Наконец череда официантов у сервировочного стола начала убывать. Большинство гостей, ужинавших в Большом бальном зале, включая опоздавших, были обслужены. На кухне уже появились подносчики с тележками, уставленными грязной посудой. По всему чувствовалось, что кризис миновал. Выйдя из-за сервировочного стола, Андре Лемье вопросительно взглянул на кондитера.
Тощий как спичка творец сладостей, который, судя по виду, едва ли часто притрагивался к собственным произведениям, изобразил нолик из указательного и большого пальцев.
– Все готово, шеф.
Андре Лемье, улыбаясь, подошел к Питеру.
– Похоже, мсье, как у вас говорят, мы забивать гол.
– По-моему, это слишком слабое сравнение. Я просто потрясен.
– То, что вы сейчас видеть, – хорошо. Только, – и молодой француз передернул плечами, – это ведь часть работа. Не везде ведь так у нас скажешь: хорошо. Извините, мсье. – И Лемье отошел.