– От тех, кто работает на твоих больших друзей! Да, да! Тех самых друзей, которых ты героически защищал от меня грудью!
– Блинов, – сказал Сергеев устало и снова нажал кнопку повтора. – Кончай паясничать. Задрал, честное слово!
Гудки! Гудки! Гудки!
Умка едва сдержался, чтобы не запустить трубкой в стену.
– Слушай, – Блинов снова завальсировал, теперь уже в обратном направлении, от ванной к креслу, и уселся, повесив полотенце на шею. – А давай сделаем так… Я все равно линяю, и мне все эти разоблачения по барабану… Отдай им пленку! Хер с ним! Ну, пусть я буду демоном зла! Это все мы уже проходили – умоемся, утремся, переморгаем! Нас, блядь, этим не проймешь! Пусть они эти пленки выставят на всеобщее обозрение! Плевать!
Блинов даже хохотнул коротко от удачной мысли.
– Пусть! Кто был в той комбинации я? Лично я? Шишка? Нате вам вашу шишку, – он сделал неприличный жест рукой. – Нате, сосите! Только шишка давно уже растет на пальме, а пальма та – на одном тропическом острове! Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!
Он приложил к губам указательный палец.
– Тихо! Это тайна! Про остров говорить никому нельзя! Но она будет там расти, эта шишка… Обязательно!
Он ухмыльнулся и снова посмотрел на Сергеева внезапно протрезвевшими глазами.
– Что еще тогда, кроме того, что я оружейный барон, будущий тиран и гнобитель свобод, наговорил тебе милейший Артем Тарасович?
– Вагон он наговорил, – отмахнулся Сергеев, чувствуя, что потихоньку теряет выдержку от волнения за судьбы Плотниковых. – Вагон и маленькую тележку! И ты, Блинчик, в этом вагоне, конечно, не мебель в туалете, но и не проводник…
Он, наконец-то отважился оторвать взгляд от дисплея трубки и сказал Блинову в глаза:
– Эта запись – конец для тебя, но не на все 100 процентов. Тебя уже со всех сторон обсудили, привыкли уже, что ты у нас самое большой темное пятно на шкурке белой и пушистой Украины. Ты у нас достопримечательность… Ну, почти достопримечательность! Чего от тебя ждать? Записной злодей и редкостный подонок! Тобой детей пугать будут и экскурсии водить к тебе на могилу – вот посмотрите на место упокоения душителя гражданских свобод, серого кардинала нашей темной эпохи!
– Это ты перегибаешь, – возразил Блинов серьезно. – Про серого кардинала эпохи… Но чувство гордости я испытал!
– Да, на здоровье! С тобой-то все и так понятно! А для других персонажей нашего Олимпа, которые теперь по баррикадам вместе с народом прыгают – это полный пиз….ц! Харизма поблекнет и потрескается! Ты что? Такой позор! Вот такие расклады, Володенька… Запись теперь не точечное оружие, против Вовы Блинова, а оружие массового поражения.