Нет. Нет. Нет.
Я хотела, чтобы это были каникулы вдали от всего сверхъестественного. Тряслась в машине битых три часа, чтобы убраться подальше от этой мерзости.
Что-то шевельнулось в моей руке.
Я тупо уставилась на покрытый листьями побег, который сжимала в испачканных пальцах. Побег подрагивал, из порванного стебля вытекал сок. Гадость. Я разжала ладонь, и усик шлепнулся на землю, сокращаясь и извиваясь, как слизняк на куске соли. Потом исчез, рассыпавшись искрами пыльцы. Золотисто-зеленые мотыльки поплыли по воздуху, медленно опали и пропали, едва коснувшись земли.
Три часа. При том, что меня даже не пустили за руль. Удрать подальше от всякого дерьма.
Раздался сосущий всхлип, и я подняла голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что чудовищный плющ погружается в почву, а розы даже не шелохнутся! И вот исчез бесследно, как будто его и не было.
Я могла поклясться глубочайшими безднами ада, что проклятые цветы смеялись!
Этому не бывать, мать вашу.
Я бросилась в сад и стала вырывать розы с корнем, раздирая землю ногтями, чтобы добраться до лозы. Цветочки без боя не сдавались: их стебли усеивали шипы, точно мины-ловушки на поясе целомудрия, и очень скоро мои руки покрылись сеткой царапин и сочились кровью. Я ничего не замечала — у меня была важная миссия. Нужно найти эту декорацию из фильмов о Тарзане, с какой бы помойки она ни явилась, и разорвать собственными руками. Примерно так, как я поступила с розами; вот им теперь было не до смеха.
Розочки красные; вырывай и убивай.
Когда сад был разворочен, а лоза так и не обнаружилась, я начала рыть землю, как объевшийся кокаина крот. Руки взрывали почву, как лопаты. Выходи же, выходи, где бы ты ни была…
—Джесс?
Я замерла. Медленно обернувшись, увидела Пола в его восхитительной наготе — только купальные трусы, но, с моей точки зрения, слишком мешковатые. Надо купить ему «Спидо». Он смотрел на меня во все глаза, как на буйнопомешанную. На секунду над его головой вспыхнул ореол белого с золотыми проблесками света.
Словно шлем. Мой Белый Рыцарь!
Судорожно вздохнув, я отогнала видение, оставляя только Пола. Человек, такой уязвимый… Но я знала, просто знала, что Пол в безопасности, какие бы безумства тут ни творились. Он защищен. Мне не нужно о нем беспокоиться. По крайней мере ему не угрожает плющ-убийца, имеющий обыкновение душить жертву под дружный смех роз.
Зарубка на память: мой причудливый талант видеть ауру иногда бывает полезен. Вот бы еще научиться им управлять:
Облизнув губы — вымазав в грязи язык, — я сказала:
— Привет.
— Бога ради, что ты делаешь?