Она подала полотенце и проводила к кровати.
— Люлю, — волнуясь, приголубил он её, — как у тебя хватило терпения и ума снести всё это. Мне даже страшно представить, что со мной было бы брось ты меня тогда…
— Ничего бы не было. Я б не уступила. Красавца, рыцаря, героя… Да ни за что…,- смеялась она. — Как вспомню тебя на коне под своими окнами, сердце жаром горит…
Он был благодарен ей… Стараясь сохранить серьёзность на лице, всё же не смог потушить весёлый блеск в глазах.
— Сладкая моя, — принялся он её целовать. — Но когда ты поняла о ней всё?
— Почти сразу. Многие, если не сказать почти все, пользовались услугами фронтовых подруг, но косточки перемывали только тебе. Насторожило, что на Курской дуге с особым жаром и упорством дама взялась за тебя. Молодая, зная что у тебя семья и ты её не оставишь… Зачем ей это. А когда она, при нашем появлении с Адой на фронте, ухватилась за сюрприз с ребёнком и не уехала, а торчала на фронте, моё предположение переросло в уверенность. Овечкой там и не пахло. Подумала: тихо сидеть не будет, не дадут, мы ещё умоемся помоями…
— Великий стратег, — наморщил он лоб. — Мне не сказала, прикидываясь тихой мышкой, вела свои бои. Полководец, — покрыв поцелуями её зардевшееся лицо, улыбнулся виновато он.
— Должна же была я за годы, проведённые с тобой рядом, хоть каким-то военным премудростям научиться. Спи лучше, хочешь я тебе колыбельную спою…
Он всегда был за. Почувствовав, как ослабла хватка его рук, и ровное дыхание известило о сне, она высвободилась, соскользнув с кровати, накинула халат и, сунув ноги в тапочки подошла к выключателю. Выключив потолочную люстру, уменьшила освещение настенных светильников. И ещё раз наклонившись над ним и поправив одеяло, отправилась на кухню, где наверняка ждала Ада. Так и было. Отец был для неё всем. Под ногами скрипнул паркет. Она оглянулась. Оклика не последовало. Костя не проснулся.
— Мам, что там? — поднялась навстречу дочь.
— "Воробушек" жаждет встречи.
Ада звякнула вилкой о нож.
— Что этот "матрас" ещё от него хочет? Замуж же сгоняла, ещё ребёнка родила… Не понимаю.
Юлия усадила её на место.
— Не торопи события. Она только начинает хотеть.
Дочь не сдерживаясь постучала зажатыми в руке приборами по столу:
— Мерзавка. Как ты думаешь, что это будет?
— Не знаю. Может, помощь нужна. Мало ли что, это же ребёнок… Ниточка за которую всегда можно потянуть. Да с его-то совестливостью.
— Вот именно. Другие послали "свою фронтовую необходимость" с последним салютом туда, откуда их и призвали. И сидят они там не кукуют, а эта задолбала.