Вспомнив вдруг о своем виде, он покосился на измятый костюм и потрогал щетину на щеках.
– И то и другое.
Он начал подниматься по лестнице, а она шла навстречу ему, вызывающе поводя бедрами. Временами Брайана раздражал надменный вид мачехи, словно говорящий: «Не тронь меня!» – и когда Отэм проходила мимо него, он протянул руку и шлепнул ее по заду. Она не остановилась и даже не замедлила шаг.
– Будь паинькой, Брайан, а не то мама надерет тебе задницу.
– Почему ты всегда стараешься казаться такой крутой?
Отэм оглянулась на него:
– Я и есть крутая, так что ты со мной не выеживайся.
– А еще тебе не мешало бы почистить ротик.
– Верно, но тогда я испорчу весь свой имидж. А семья ожидает именно этого. Я не хотела бы их огорчать.
– Тебя это волнует?
– Нет, – ответила она и твердо посмотрела ему в глаза. – Очень мудрый и дорогой мне человек однажды сказал: «Будь тем, кто ты есть, Отэм, а не тем, кем тебя хотят видеть». – Она плавно провела руками по своему телу. – Что видите, то и получаете.
– Ну да, при условии, что у вас есть десять миллионов долларов.
Отэм улыбнулась и смерила его взглядом:
– Ну, как развлеклись с Лайзой? Делали из песка куличики?
Один-единственный раз в жизни Брайан лепил с Лайзой песочные пирожки и сейчас почувствовал себя довольно глупо.
– Ты совершенно непредсказуемая женщина.
– Знаю. – Она повернулась и пошла вниз по лестнице, а он поднялся в свою комнату, где принял душ и переоделся, приготовившись к очередному четырнадцатичасовому рабочему дню.
Доктор Олбрайт не ходил, а как бы перекатывал свое тучное тело из одного места в другое. Еще у него была манера постоянно подсаживать очки вверх на переносицу. Сзади его голова была покрыта седыми волосами, а спереди она была лысой и блестящей. Он потряс руку Брайана и усадил его в кресло перед своим письменным столом. Доктор Олбрайт был тем человеком, кто встретил Брайана в этом мире, починил несколько сломанных костей, укладывал в кровать, когда на него нападала простуда, грипп, свинка, ветрянка и прочие детские недуги, а также колол его в зад тысячью острых иголок.
Брайан тепло улыбнулся врачу:
– А ты все еще мучаешь детей своими жуткими иголками?
– Никогда не упускаю случая. – Олбрайт добродушно хмыкнул и с помощью рук закинул одну толстую ножку на другую. – Я в последние дни очень много думал о тебе. О тебе и о Дугласе. Жаль, что меня здесь не было, и не потому, что это могло что-нибудь изменить. – Он поправил очки и откинулся на спинку кресла. – Сегодня утром звонила Лайза. Она сказала, что ты с трудом воспринимаешь смерть отца.