Вороны кричали так, что небо содрогалось. Дрожала земля. Раскачивались деревья.
– Смотри, – сказал Кривой, – как жалость выглядит.
Хорек замер, посмотрел на Кривого. Но тот шел за санями молча, понурив голову. Это он позавчера говорил, держал Хорька за голову и говорил:
– Внимательно смотри!.. Так не больно…
Хорек стоял и слышал, как вороны дерутся за куски плоти живого еще сотника. Глухой стон за спиной. Град ударов, треск рвущейся кожи…
Хорек наклонился, достал из валенка нож, который дал ему Дед. Взмахнул рукой, разгоняя ворон, шагнул вперед.
– Так не больно, – прошептал Хорек и полоснул ножом по напряженному горлу сотника.
Волк даже выгнулся, подставляя горло под нож.
– Спи, – сказал Хорек.
Левой рукой он дернул серебряный княжеский знак, лежавший у Волка на груди. Цепь лопнула – знак остался в руке у Хорька.
Пар больше не вырывался изо рта сотника.
До Перевоза они добрались через три дня, как Рык и собирался. Могли бы и раньше, но Дылда, заснув, прозевал поворот – лошадь поперла напролом через подлесок, сани застряли, потом опрокинулись… А сам Дылда влетел по пояс в незамерзший ручей – треск, шум, гогот, ругань и крик. Сани решили не бросать, так что пришлось повозиться, вначале вытаскивая их, потом вытесывая новый полоз взамен сломанного, – в общем, приехали к Перевозу только под вечер.
Стража на своем берегу, глянув в подорожную, пропустила на лед беспрепятственно, и стражники из Воли пропустили – взяли только с путешественников дорожный сбор и отправились греться в приземистый бревенчатый домик над самой рекой.
Рык направил лошадь в боковую улочку. Уже стемнело, ставни в домах были закрыты, и путь освещала только ущербная луна, но Рык правил уверенно – остановился у частокола, прямо перед широкими дубовыми воротами.
На столбе перед воротами висел деревянный молоток. Рык спрыгнул с саней и несколько раз ударил молотком в доски ворот, скрепленные железными полосами.
За воротами залаяла, срываясь на вой, собака. На нее кто-то басовито прикрикнул, но собака продолжала лаять.
– Кого там принесло? – спросил тот же голос из-за ворот.
– Знакомый твой из-за реки, – ответил Рык. – Пустишь? Или ворота с петель снять?
Лязгнул засов, ворота приоткрылись, и на улицу вышел здоровый – даже больше, чем Дылда, – мужик в наброшенном на плечи тулупе и с факелом в руке.
– Ты никак, Рык? – мужик, прищурясь, глянул на вожака, потом на ватажников, стоявших возле саней.
От этого недоброго взгляда заросшее волосами по самые глаза лицо приобрело совсем уж звериный вид.
– Обоз привел? В купцы подался? – с сомнением в голосе спросил мужик.