Того же следует ожидать, если в деле замешан Мек.
Несмотря на выступивший на лбу пот, Лили затрясло в ознобе, но не из-за опасности, а оттого, что угроза исходила от другого полицейского.
Быть женщиной-полицейским всегда непросто. То, что она была маленькой, хрупкой китаянкой, делу помочь тоже не могло. И все же ей удалось урвать себе место под солнцем. И она стала частью коллектива.
Но только непомерно возросла цена, которую следовало за это платить. Чтобы остаться частью коллектива, впредь, нужно продолжать игру по правилам, как гласным, так и неписаным.
Лили всегда успешно следовала правилам. Только на сей раз играть по одним правилам означало игнорировать другие, подумала она, снова выдирая кустик чертополоха. Она уверена, что Терезу убило колдовство и что в тюрьму сел невинный. Но она не могла донести до ФБР то, что знала. Лучше вообще об этом молчать. Чтобы продолжать вести это дело, нужно сделать вид, что в отделе предателя нет. Притвориться, что следуешь избранной капитаном линии.
Ну не чушь ли это? Лили провела по лбу тыльной стороной ладони, пот смешался с землей. Она сможет больше сделать для Рула в том случае, если останется на прежнем месте, а не развернет одна-одинешенька кампанию на защиту правды. Как далеко сможет она зайти, если за ней не будет стоять закон?
Чего она добьется, если закон обратят против нее?
По крайней мере один из тех, кто призван защищать закон, пошел против него. Мек? Капитан Рэндалл? Агенты ФБР? Крофт и Каронский? Лили не знала, кто ее враг, зато он ее знал.
Рул сидел в тюрьме, его обвинили в убийстве. И засадил его туда полицейский.
Лили поднялась с земли. Ветер растрепал ее волосы, одна прядь прилипла к щеке, и она повернулась лицом к ветру. С запада, с моря набегали тучи. Может, скоро пойдет дождь. Земля напьется.
Лили медленно сняла перчатки. Обычно она убирала всю траву, которую выполола. Сегодня же она окинула взглядом неопрятные кучки зелени и прибираться не стала. Пусть здесь хозяйничает ветер.
Лили направилась к машине. Там остался телефон, нужно позвонить. А потом она вернется в главное управление.
Здесь постоянно горел свет.
В железной клетке, куда его угораздило попасть, было много ненавистного и кое-что терпимое. То, что и камере не было кровати, Рула не угнетало. Он все шагал и никак не мог остановиться, так что койка только мешала бы. Санузел шикарным не назовешь, но вполне приличный; и раковина, и унитаз были закреплены на стене. Снаружи сюда не проникало ни звука. Рул едва чувствовал Луну через огромное количество железа. Но все же он привык терпимо относиться даже к этому Строя города, люди используют уйму железа. Труднее было мириться с тишиной — в крохотную камеру не долетало ни звука.