Рул кивнул в сторону второго мужчины и спросил:
— А это?..
— Мартин Крофт, — представился тот, протягивая руку для пожатия. Он был выше и смуглее Каронского и одет куда лучше.
Каронский толкнул его локтем.
— Погоди. Ему нужно успокоиться. — И внимательно посмотрел на Рула. — Вы нервничаете, но держите себя в руках. Сможете пройти мимо этих пираний с микрофонами и не откусить чью-нибудь конечность?
— Конечно.
Репортеры. Их Рул тоже не ожидал. Мыслил он не слишком четко. Рул провел ладонью по волосам и подумал о зеркале. Он выступит перед камерами, но будет краток.
— Надеюсь, мне вернут обувь. Который час?
— Около десяти. Выход здесь. — И Каронский пошел по недлинному коридору.
Железная дверь в конце была совершенно гладкой, открыть ее изнутри не представлялось возможным. Рул сосредоточился на том, чтобы дышать ровно. Едва ли он был в себе. А сорваться сейчас совсем не годилось.
Тот, другой человек — Крофт, — улыбнулся, следуя за Рулом на шаг позади:
— Если вы недоумеваете, отчего почетная обязанность освободить вас из камеры возложена на нас, этим вы обязаны Абелю и его дару рассказчика. Он так красочно описал, что случилось, когда парочка полицейских освободила лупуса, который просидел в тюрьме слишком долго.
— Ради всего святого, Мартин, что за провокации?! — Ворчал Каронский. — Тернер, я им не говорил, почему ваш брат делается раздражительным, когда сидит взаперти. Пусть лучше считают, что вы расстроены несправедливостью происходящего.
Наверняка он сказал Крофту.
— Вы партнеры?
— Это мое наказание за прегрешения, да, — ответил Крофт.
Неожиданно Каронский затрясся от смеха.
— Причем он говорит в буквальном смысле, — пояснил он и нажал кнопку рядом с дверью.
Через несколько минут Рул сунул ноги в кроссовки, а бумажник — в карман и расписался в получении личных вещей. Еще двое полицейских, собираясь его сопровождать, ожидали в сторонке. Похоже, власти не хочет, чтобы Рул по дороге домой останавливался для пресс-конференции.
Лили не было. Он даже не представлял, насколько хочет ее увидеть, пока его не постигло глубокое разочарование.
Но человеческая половина его сущности возрадовалась, когда ему вернули личные вещи. Интересно, люди чувствуют то же самое ущемление своего «я», когда их лишают того, что они обычно на себе носят?
— Вы сказали, что меня выпустили благодаря подруге, — обратился он к Каронскому. — Что вы имели в виду?
Каронский мельком на него взглянул и ответил: — Повременим с объяснениями. Давайте сначала прорвемся через толпу СМИ и поедем куда-нибудь, где сможем поговорить.