Из ниоткуда вдруг материализовалось мокрое холодное полотенце. Это мальчик-уборщик выскользнул из-за спины телохранителя и заботливо положил освежающую махровую ткань Элке на лоб.
Хорошо-то как!!! Вот спасибо тебе, мальчик без имени!
Вспомнить бы, чего вчера было. Последнее, что отложилось в сознании, — как она с каким-то негром зажигала. И он ее куда-то нес. А потом все, черная дыра в сознании… Как бы у этого упыря выведать деликатно, чего она вчера наворотила-то? А вдруг криминал какой на ее совести? Может, она этого негра в кусты под пальму заманила и там убила? Ага, и съела…
— Еще бы ты есть не хотела. Часов тридцать уже не кушала. — Рядом с Женей нарисовался здоровый Сашин силуэт. — Ты ж и пары часов без еды прожить не можешь, а тут такая диета затяжная. Или, может, тебе пивасика подогнать?
— Сколько? — Элка подскочила на кровати, но тут же рухнула обратно. Во всем организме наблюдалась невероятная слабость, двигаться или сидеть сил не было. — Вы тут передо мной выкобениваться будете или уже расскажете, как прошли последние часы моей жизни? Колитесь давайте! Какие, на фиг, тридцать часов? Чего вы тут глумитесь оба?
— Ишь ты! Смотри-ка, командует! — цинично заметил Женька.
— Смотрю. Суровая она у нас! — точно таким же тоном поддержал коллегу Саша.
— Вы нелюди, — печально подытожила Ёлка. — И жалости в вас нету никакой.
— Я все еще предлагаю ее убить. И в саду закопать, — совершенно не обращая внимания на моральные страдания подопечной, задумчиво продолжил рассуждать Евгений.
— Нас тогда уволят, — как-то без особого сожаления возразил ему Терминатор.
— Да и хрен с ним. Зато нервы трепать никто не будет. Мы ж ее все равно рано или поздно за такие выкрутасы прибьем. И тогда нас стопудов уволят. По-любому.
— Тоже верно. Душить будем или голову оторвем? — Взгляд Женька вдруг стал каким-то живым и пытливым.
Э-э-э! Судя по лицам этих двух извергов, они даже не шутили! И ведь придушат же сейчас! Мамочки!!!
— Мальчики, я не знаю, чего я вчера такого натворила…
— Позавчера! — вставил в покаянный Ёлкин монолог свое веское замечание Саша.
— Ну позавчера! Чего, правда позавчера, да? Эк я… Ну так вот, я не помню, чего натворила, но простите меня, пожалуйста, а? Я больше не буду, честное слово! Не знаю чего, но вот честное-пречестное пионерское, не буду я больше такого делать! — Ёлка довольно натурально зашмыгала носом и попыталась изобразить полный раскаяния взгляд. — А чего я вчера такого натворила, а? Ну, чтобы знать, чего мне больше не делать?
— Позавчера! — опять поправил ее Терминатор. Помолчал немного, потом поинтересовался: — Правда ничего не помнишь?