— Где, господин генерал?
— Здесь! У меня в прихожей убит адъютант… Вышлите роту к моему дому. — Кайфер бросил телефонную трубку.
В прихожей кто-то зашаркал ногами.
«Сейчас до меня доберутся», — подумал Кайфер, забиваясь в дальний угол спальни.
Зимбель очнулся. Тяжело дыша, опираясь, обеими руками о стенку, он добрался до двери. Запрокинув назад голову, старался остановить кровь, всё ещё бежавшую из носа по подбородку. Нащупав ручку, он открыл дверь. Струя холодного воздуха освежила его. Перед ним стояла Эмма. Полураздетая, она жалась от холода.
— Об-бер лейтенант, вы ранены? Что с генералом? — с дрожью в голосе спросила Эмма и взяла Зимбеля за плечи. Но руки её скользнули вниз. Она медленно опустилась у ног Зимбеля.
— Что здесь происходит? — выдавил адъютант.
— Я не пускал её, как было приказано, господин обер-лейтенант, — доложил часовой и добавил: — Она, как сумасшедшая, под пулю лезет. Я не пускал!…
Зимбель окончательно пришёл в себя. Он только сейчас увидел, что стоит босой, в нижнем белье.
— Эмма! Встаньте, не смешите людей. Идите в комнату или я закрою дверь.
— А генерал? Меня приказано не впускать, — со слезами проговорила Эмма.
— Да, я забыл…
Из затруднительного положения их вывел сам Кайфер. Он узнал говоривших, вышел в прихожую.
— Эмма! Пройдите в комнату, — без злобы сказал он, отстраняя рукой Зимбеля. — Идите же, я не сержусь на вас.
Эмма в эту ночь почувствовала себя заброшенной, никому не нужной. Не хватало сил наложить на себя руки. Её не впускали в дома, одиноко стоящие в гарнизоне Чаравара. «Так приказано генералом», — слышала она всюду ответ. И вот сам Кайфер стоял перед ней и не сердился… Эмма робко переступила порог и прошмыгнула в комнату генерала.
К дому цепью подходили солдаты.
— Так и утащат русские, пока эти молодчики выручат. Часовой! Остановите и верните их назад, — приказал генерал.
Он за руку втащил в прихожую Зимбеля и захлопнул наружную дверь.
— Что с вами? Кто разукрасил вас?
— Не помню, кажется, о дверь.
— А я думал… — Кайфер усмехнулся. — Отдыхайте. Эмма будет у меня. Зачем себе отказывать перед смертью в том, чего не увидишь на том свете…
Генерал ушёл к себе. Шатаясь, Зимбель прошёл в другую комнату. Сбросив на пол подушку, лёг на койку, задрал подбородок. Он начал вспоминать всё, что произошло со вчерашнего вечера. «Почему так напился? Ведь этого давно не было. Почему Кайфер сказал: перед смертью… на том свете?… Пожалуй, он прав». Больше всего обер-лейтенант страшился смерти. Он вскочил с койки и заходил из угла в угол. «Неужели конец, неужели не будет спасения?» — спрашивал он себя и не находил ответа.