— Нет! — заорал Ерш. — Этот чудак замочил Черрепью. По нему сразу видно, что Джейк просто встал у него на пути. — Он выхватил из кармана нож и быстро открыл его. — Тот еще тип.
Ерш бросился к стене и стал полосовать оставшуюся фотографию. Нож втыкался в бетон, серая крошка летела во все стороны.
Мальчик пощупал лицо. Колени дрожали. Он не отрываясь глядел на беснующегося и плюющегося Ерша.
— Тот самый! — кричал Ерш, перекрывая визг ножа, царапающего бетон. — Тот самый, тот самый!
Мальчик обалдело посмотрел на женщину. Она следила за каждым движением Ерша, и, вопреки всем ожиданиям, не плакала, а довольно улыбалась, даже ритмично подвывала и хлопала в ладоши, ноги выплясывали под столом. Женщина засмеялась и посмотрела на мальчика, но тот не разделял ее восторгов. Она нервно вытерла глаза и снова захлопала.
Щен примостился на краешке стула.
— Фараон выстрелил, идиот от испуга толкнул Черрепью, и тот напоролся на нож.
Боль в щеке стихала, но кожа натягивалась, под глазом разбухал синяк.
«Почему обязательно надо меня бить? Это ведь ничего не меняет. Правда-то остается одна, — с ненавистью подумал парнишка. — Все они такие. Корчат из себя, а на самом деле…»
Женщина начала притоптывать, но вскоре ее энтузиазм иссяк, и она снова зарыдала, рот безвольно обмяк и приоткрылся. Последняя фотография разлетелась на сотню бумажных полосок. Ерш все тыкал ножом в стены, метался по комнате, как безумный, брыкался, плевал на бетон, пока не устал. Тогда он вернулся за стол, тяжело дыша.
— Голубица., видишь ли очень расстроилась, — пробормотал он, утирая со лба пот. Тяжелый кулак громыхнул о столешницу. Голубица вздрогнула и отодвинулась от прыгающего стола. — Так-то вот, Щен. — Ерш не переставая колотил по столу и орал: — Черрепью… был ее мужчиной.
Мальчик благоразумно кивнул. Одно дело правда, другое — задирать того, кто ответит тебе насилием. Сопротивление только разозлит Ерша. Сам воздух трещит от его ненависти. Даже колшата знает, что этот человек никогда не играет честно. Чтобы поставить все на свои места, нужна сила, и тоже немалая.
Ерш оглядел кулак в темных кровоподтеках.
— Понял? — спросил он у кулака.
Голубица рассмеялась и принялась размазывать тушь по лицу. Облизала перемазанные черным пальцы. Язык тоже почернел. Женщина вытерла ладони о ярко-голубые брюки. На брюках появились пятна. Это Голубицу озадачило, и она даже приоткрыла рот.
— Значит, виноват фараон, — объявил Ерш. — Так, по-твоему, Щен? Давай тогда запрем фараона. Бам, Бам. — Он завертелся, раскинув руки в стороны. — Чик, трак, дзынь.