— Нет, — блекло ответил он, снял пиджак и постарался улыбнуться жене. Даже нагнулся и поцеловал ее в щеку, но, как только выпрямился, лицо его снова стало озабоченным, взгляд беспокойно скользил по комнате.
— Ты-то как? — спросила Андрена.
Джим замер и уставился на нее, но быстро опомнился, устало кивнул, ослабил узел галстука и начал расстегивать рубашку.
— Прости. — Он вернулся к дивану. На взгляд адвоката, другого объяснения и не требовалось. Он повесил пиджак на спинку стула и упал на диван. Андрена подошла поближе, но Джим даже не взглянул на нее.
— Тебе принести чего-нибудь? — спросила она, подавляя желание напасть на него, потребовать извинений за такое невнимание.
— Нет, спасибо. — Он снова рассеянно улыбнулся.
Андрена села рядом.
— Судя по всему, спрашивать, как прошел твой день, не стоит.
Джим хмыкнул, уголок рта пополз вверх.
— У меня тоже был ужасный день, — намекнула Андрена.
— Хорошо, — пробормотал он.
— Джимми! — Она толкнула его.
— Что? — Адвокат поднял голову и прищурился.
— Ты где?
— Здесь. — Он встал и пересел в кресло-качалку, продолжая разглядывать Андрену.
— Я устал, — сказал Джим.
— Я тоже. Почти восемь.
— Да, уже поздно.
Джим посмотрел в окно. За стеклом темнело, в домах зажигались яркие огни, углы зданий расплывались в сгущающейся мгле. Оранжевые тени исчезали, уползали к горизонту, отступали перед натиском сумерек.
Андрена встала рядом с мужем на колени и провела рукой по его волосам.
«Я люблю его, — подумала она, — а все остальное не важно. — Андрена и сама верила в это, старалась не думать о том, что ей хочется отгородиться от мужа. — Почему? — Она не могла этого понять, любуясь Джимом. — Зачем мне от него отгораживаться?»
Джим откинулся назад и закрыл глаза. Он вздохнул. По телу разливалась тяжелая усталость, словно он весь день ворочал бетонные плиты. Вдруг вспомнились детские годы. Подростком Джим подрабатывал на стройке, работал на того самого человека, который хотел купить теперь землю Брада. Джим подумал о своем старом боссе, мистере Квейгмайере. Представил себе его хитрый взгляд, тщедушное некогда тело, располневшее с годами. И желтые зубы. Квейгмайер всегда обнажал их в широкой улыбке, когда совершал удачную сделку, обходил законы или преимущественное право другого покупателя. Жизнь Квейгмайера вроде бы удалась, но жадность и напористость никуда не девались. Да и зубы давно можно было отбелить или заменить. Вид омерзительный. Джим понимал, что Квейгмайер — всего лишь инвестор, удачливый бизнесмен, который умеет вертеться и приспосабливаться к рынку, но ничего не мог с собой поделать.