Последний раз живой огонь его двигателей мелькнул где-то у самого горизонта и бесследно растворился в багровом мертвом небе. Теперь я действительно остался один. На том месте кратера, где еще совсем недавно стоял корабль, перемигивались мертвенные голубые огни растений, похожие на кладбищенские огни святого Эльма. Всматриваясь в их нереальные всполохи, я подумал о том, что мое решение не использовать пространственные ходовые двигатели было ошибкой. Если бы я это сделал, на дне кратера не было бы этого издевательского перемигивания.
Скорее всего, огни не имели ко мне ни малейшего отношения, но я чувствовал бы себя гораздо спокойней, если бы не видел внизу под собой их мигающих глаз. Они всегда так мигали, когда готовили какую-нибудь очередную пакость. Правда, сейчас это уже не имело никакого значения, просто потому, что времени у меня осталось совсем немного, самое большее сорок восемь часов. Те самые сорок восемь часов, на которые рассчитан запас жизнеобеспечения в моем скафандре. Но я мог значительно сократить этот срок. Подумав об этом, я снял шлем и положил его рядом с собой на камни.
Здесь, на вершине скалы, не чувствовался запах болота, возможно потому, что содержание метана на высоте было меньше. Я не стал этого проверять – на самом деле это тоже уже не имело никакого значения.
Когда неподвижное сидение в ожидании первых признаков отравления стало совсем невыносимым, я поднялся и прошел по кромке обрыва сотню метров, отделявших меня от «часовни», хотя заранее знал, что не увижу там ничего.
Каменная ниша в скале пустовала, и такой она была уже много лет. Ветер нанес в углубление толстый слой пыли. Поверхность стен выветрилась и потрескалась. Не было ни светящейся занавеси у входа, ни растения, сок которого, в конце концов, заставил меня остаться здесь в ожидании медленной смерти.
Теперь я сомневался даже в том, существовало ли само растение. Все, что я здесь видел, могло быть плодом моего собственного больного мозга, отравленного испарениями ядовитой атмосферы планеты.
Но этот вывод опровергался первым неудачным стартом корабля. Выходит, кому-то я здесь нужен, поскольку они не отпустили корабль, не дали ему стартовать. Неплохо было бы понять: зачем? Если я прав, если я им действительно нужен, этот таинственный «некто», назвавшийся Джиной, должен поспешить.
Внутренне я усмехнулся изворотливости собственного мозга, цеплявшегося за малейшую надежду, и тем не менее еще раз осмотрел нишу, проводя лучом своего мощного фонаря по ее стенам. Я не увидел никаких устройств, способных создать силовую завесу, прикрывавшую вход при моем первом посещении этого места. Камень стен выглядел безнадежно старым, изглоданным временем, и сейчас по его виду невозможно было даже определить, было ли это углубление в скале результатом чьих-то усилий или выемку здесь создали причудливые силы выветривания. При тех песчаных бурях, с которыми мы столкнулись на Багровой, в этом не было ничего удивительного.