Телефон в двух комнатах от нас перестал звонить.
Я посмотрел на Терезу Ли:
— Встаньте на унитаз.
Она взобралась наверх, стараясь удерживать равновесие. Навалившись на лом всем весом, я качнул — раз, два, три. Яркая бусинка металла со звоном отскочила в сторону.
— Это точка! — крикнула Тереза Ли. — Точка от сварки.
Я передвинул лом на следующую позицию, в двенадцати дюймах слева. Втиснул посильнее, убрал слабину, качнул. Тот же результат.
Зазвонил второй телефон. Уже другим тоном.
Я отступил. Передвинул лом. Повторил процедуру и был награжден еще одним сломанным швом. Три позади, но впереди намного больше. Зато теперь у меня появилась опора для рук — в нижнем пруте, где лом продавил металл. Присев на корточки лицом к клетке, я протиснул руки в пазы ладонями вверх.
Второй телефон перестал звонить.
И сразу же заголосил третий.
Я поднатужился и попытался встать. Стенка клетки приподнялась примерно на фут. Пронзительно взвизгнув, стальной лист изогнулся точно бумага. Но швы не поддались.
— Прыгайте, — приказал я Терезе Ли.
Оттолкнувшись, Ли прыгнула с унитаза. Босые ступни с силой ударили в те самые точки, где находились под давлением еще два шва. Швы лопнули, и пол клетки изогнулся, образовав V-образный скат. Как отпавшая вниз челюсть. Примерно в фут шириной и столько же в глубину. Неплохо, но все еще недостаточно.
Теперь все три телефона звонили одновременно.
Дальше было намного проще — просто повторять всю процедуру снова и снова. Мы уложились в восемь минут. Ли вылезла из клетки на спине, ногами вперед, выгибаясь, как танцор лимбо.
То же самое я проделал с клеткой Джейкоба Марка.
В двух комнатах от нас телефоны разом умолкли.
Из здания мы убрались оперативно. Ли напялила ботинки старшего федерала. Те оказались великоваты, но ненамного. Джейк переоделся в шмотки медбрата. Он полагал, что некомплектная форма полицейского, к тому же нездешнего, вызовет подозрения.
Мы вышли на 3-ю улицу и направились к Шестой авеню.
Перейдя Шестую, мы нашли убежище на Корнелия-стрит — темной и тихой, за исключением посетителей за столиками открытых кафе. Пройдя вверх по улице, мы остановились, чтобы провести инвентаризацию. У Ли и Джейка не было ничего. Все их вещи остались под замком в подвале старой пожарки. У меня было то, что я успел забрать со стола, и самое главное — моя наличность, кредитная карточка, проездной на метро и мобильник Леонида. Мы пересчитали деньги. Сорок три доллара. На проездном — всего четыре поездки. Батарея в сотовом — почти на нуле. Мы знали, что номера кредитки и мобильника Леонида уже мигают в компьютерных сетях. Но меня это не волновало. Если бы мы, сбежав с Западной 3-й, через пару дней решили снять деньги в банкомате где-нибудь в Оклахома-Сити, тогда эти данные были бы существенными. Но если мы снимем деньги сейчас, в паре кварталов от старой пожарки, они не узнают ничего кроме того, что им известно и так.