Дом под соломенной крышей — картинка с настенного календаря, почти анекдот, предмет для зубоскальства. Но такой дом может быть не только образцом слащавой пошлости, но и очаровательным островком английской старины. Именно так и выглядел дом Вирсонов с прелестными весенними цветами, качающимися под ветром в саду, и зеленой лужайкой — замечательным примером работы влажного климата.
Внутри царило ощущение общей потрепанности и потертости, и эта атмосфера: «чуть подштопать — и сгодится» — заставила Вексфорда усомниться в том, что Николас Вирсон был таким уж преуспевающим, каким казался. В «малом кабинете», где плакала, уронив на стол голову, Дейзи, на полу лежал истертый ковер, а стулья были обтянуты нейлоновыми чехлами. В цветочном горшке на подоконнике несколько воткнутых в землю проволочных цветов поддерживали чахлое растение, чтобы не обвисло.
Дейзи издала слабый звук, похожий на поскуливание, — возможно, чтобы дать понять, что она заметила присутствие Вексфорда.
— Дейзи, — начал он. Она никак не показала, что услышала его — только слегка повела плечом, не замотанным в бинты. — Дейзи, пожалуйста, не плачьте.
Она медленно подняла голову. В этот раз — ни извинений, ни оправданий. Лицо у нее опухло от слез, как у ребенка. Инспектор опустился на стул напротив, подсев к маленькому столику, который в этой комнате мог служить для письма, для карт или для ужина на двоих. Дейзи подняла на него полные отчаяния глаза.
— Может, мне лучше прийти завтра? Мне нужно с вами поговорить, но не обязательно сейчас.
От плача Дейзи осипла. Когда она открыла рот, Вексфорд едва узнал ее голос:
— Хоть сейчас, хоть в любое другое время.
— Как ваше плечо?
— А, все нормально. Не болит, только ноет. — И тут она сказала такое, что Вексфорд в устах человека постарше или просто кого-то другого счел бы смешным. — Боль у меня в сердце. — Будто вслушавшись в свои слова и осознав, как они прозвучали, Дейзи расхохоталась принужденным натянутым смехом: — Как это глупо звучит! Но это правда! Почему слова правды звучат фальшиво?
— Может быть, потому, — сказал Вексфорд мягко, — что они не совсем верны. Вы их читали где-то. Ведь обычно сердце болит только во время сердечного приступа — да и тогда боль, насколько я знаю, обычно чувствуют в руке.
— Я бы хотела быть старше. Старой, как вы, и такой же мудрой.
Это, конечно, было сказано не всерьез. Он спросил:
— Дейзи, вы здесь надолго?
— Не знаю. Наверное. Раз я оказалась здесь… Тут нисколько не хуже, чем в любом другом месте. Я убедила их забрать меня из больницы. Ах, там было ужасно. Ужасно быть одной, но еще хуже — с чужими. — Ее передернуло. — Вирсоны очень добры. Мне хочется быть одной, но мне страшно оставаться наедине с собой — понимаете, о чем я?