— Снайпер, слышь? Ты не спишь?
— Говори, — раздалось с той стороны костра.
Данила погипнотизировал немного спину напарника, не соизволившего повернуться, но потом понял, что Снайпер просто не хочет лишний раз тревожить обожженную руку, и выдал то, что пришло в голову:
— Слушай, а как бы ты хотел умереть?
— Хммм…
Спина по ту сторону костра все-таки шевельнулась. Снайпер медленно повернулся к собеседнику. В отблесках костра на его усталом лице, заросшем трехдневной щетиной, особенно выразительно выделялись глаза — грустные и задумчивые. Таким Снайпера Данила еще не видел. Обычно его лицо было бесстрастным, а глаза холодными и ничего не выражающими. И вот поди ж ты…
«А он все-таки человек. Такой же, как я, и… о черт, о Фыфе я тоже уже думаю как о человеке. Хотя внешность ли определяет, человек твой спутник или законченный урод?»
— Не такого вопроса я ждал, — медленно проговорил Снайпер.
— А… какого?
— Думал, ты спросишь насчет конечной цели путешествия. Например, зачем она мне теперь, когда путь назад отрезан.
— Ну, это понятно, — сказал Данила. — Настоящий воин всегда идет к намеченной цели вне зависимости от обстоятельств. Если, конечно, у него не появится другой цели, более важной. В этом смысл жизни воина, и это отличает его от ремесленника или пахаря.
— Интересно, — хмыкнул Снайпер. — А тогда почему вы идете со мной? От обязательств истинных ли, придуманных ли ты свободен, так как мы столько раз спасали жизни друг друга, что я уже счет потерял. Ствол ты получил еще более крутой, чем тот, о котором мы говорили вначале…
— Ну, если это не предлог избавиться от нас с Фыфом, — немного обиженно перебил Снайпера Данила, — то я вот что скажу. У нас с ним сейчас нет достойной личной цели, и поэтому идти нам особо некуда. А твоя цель красивая и… настоящая. И давай на этом закончим.
Снайпер усмехнулся, слегка шевельнув дыханием языки костра.
— Да нет, парень, есть у тебя цель. Только не осознал ты ее пока.
— Это какая такая цель? — удивился Данила, аж на локте приподнялся.
— Своим помочь. Тем, что в Кремле остались. Как я понял, без помощи им долго не протянуть.
— Опять ты за своё, — буркнул Данила, ложась обратно. — Они от меня отказались. Нет у меня больше никого, кроме тебя, Фыфа и пулемета.
— Ошибаешься, — качнул головой Снайпер. — Это друг твой от тебя отказался и воины, которые ему в рот смотрели. Но не община.
— Они бы тоже отказались, — горько сказал Данила. — На кой им второй раз за неудачника выкуп платить?
— Это ты неудачник? — поднял брови Снайпер. — Ну, ты сказал, парень. На войне всякое бывает, и плен — это еще не крест на солдате. Тем более если он смог из него выбраться самостоятельно. А ты сделал это. Выходит, крест на себе поставил ты, но никак не твоя община.