Лейтенанту Володьке, московской, городской жизнью балованному, к голоду непривычному, тяжче, конечно, ну а Сашка к невзгодам более приученный — был в детстве и недоед, а в тридцатых и голод настоящий испытал, — ему эту дорогу перемочь легче.
Подходили они к этому Прямухину, где ночевать проситься, с щемотью в сердцах — ходи опять по избам, кланяйся, проси приюта. Хорошо, что последний это ночлег, дойдут завтра до Щербова, до госпиталя настоящего, и там все законное получат — и место, и довольствие.
Начали они с краю… Домов побогаче на вид уже не выбирали, лишь бы куда приткнуться. Постучали в первый же дом. Вышла женщина рябоватая, посмотрела на них, головой покачала — небось на обтрепанные, обожженные их телогрейки, на небритые опавшие щеки — и сказала:
— К председателю идите. У нас черед установлен, кому вас, горемычных, принимать. Сегодня вроде Степанида должна…
— Порядок, значит, установили? — буркнул лейтенант.
— А как же? Вы все норовите дом поприглядней выбрать, а достаток у нас сейчас один. Это когда при мужиках были, разнились. А теперь бабы работники, вот и сравнялись все. И выходит, одни чуть ли не каждый день раненых принимают, а другим не достается.
— Где председателя искать? — спросил Володька.
— А к середке идите. Там сельсовет у нас.
— Ну, спасибо. Может, у вас и такой порядок заведен — кормить раненых?
— Конечно. На то черед и установили. С едой, конечно, у нас не очень, но что бог послал, как говорится.
Двинулись они к сельсовету, и на душе покойно, везде бы так — без мытарства, без упрашиваний.
Лейтенант губы кривить перестал и на лицо даже поживел немного.
У сельсовета народу толпилось много, женщины, конечно… Одна крикнула громко, заметив подходивших к ним Сашку и лейтенанта:
— Степанида! Принимай гостей! Пришли к тебе на постой. Где ты, Степанида?
Степанида — грузная, крупная — подошла, оглядела их и, улыбнувшись добродушно, сказала:
— Ну, пошли ко мне, герои… Как в вас душа-то держится?
— Держится покамест, — ответно улыбнулся Сашка, но тут первая женщина, которая Степаниду звала, приблизилась к ним, остановилась и странно как-то, очень внимательно осмотрела Сашку с ног до головы, а осмотрев, сказала:
— Этого ясноглазого я к себе возьму. Пойдешь, парень?
— Так с лейтенантом я…
— Ничего. Лейтенант твой к Степаниде пойдет, а ты ко мне. Он теперь тебе не начальник.
— Не в том дело, — перебил Сашка. — Вместе идем почти с самого фронта.
— Иди, иди, — усмехнулся Володька. — Раз тебе персональное приглашение, отказываться не следует.
— Если ты не возражаешь… — неуверенно произнес Сашка.