Фру Доротея больше не проронила ни слова, но как бы в ответ на ее молчание Отто объявил:
— Сегодня днем я договорился о нашей свадьбе. Венчание состоится в следующую среду в два часа дня. Надеюсь, тебя это устраивает, любовь моя, и ты не позволишь расстроить тебя такому отвратительному грубому юнцу, как мой сын.
— О, папа, как ты можешь так поступать! — вспыхнула Дина. — Сегодня Нильс и так носился на своей новой машине со скоростью сто километров в час. Ты же знаешь, какой он.
Лицо Отто так потемнело, что я испугалась, не последует ли за этим один из его приступов.
— Да, я знаю, какой он, и я также знаю, что будет поделом, если он сломает себе шею. А что касается тебя, Дина, думаю, ты любишь своего отца и хотя бы немного заботишься о его счастье.
— О, папа, конечно! Но Нильс… и наша бедная мама… — Дина вдруг сразу превратилась в ребенка с несчастным личиком. Она посмотрела на отца умоляющими глазами и, как и ее брат, бросилась вон из столовой.
Отто, вздохнув, откинулся назад.
— Возможно, теперь, мама, когда молодежь покинула нас, ты скажешь то, что собиралась? Или ты, Эрик? Вы, вероятно, хотите внести свой вклад в издевательство над Луизой.
Фру Доротея приступила к делу очень осторожно. Остановив на мне свой ледяной взгляд, она медленно произнесла:
— Прежде чем Луиза совершит этот непоправимый шаг, она, без сомнения, должна быть предупреждена.
Лицо Отто снова потемнело. А до меня вдруг, как эхо, донеслись голоса из сада.
— О чем я должна быть предупреждена?
— Ни о чем, — резко сказал Отто. — Нет ничего, что бы ты не знала. Моя мать имеет в виду мои приступы. Это все.
Пожилая дама потрясенно застыла.
— Вы уже знаете об этом, Луиза?
Да, хотелось мне ответить, у него случился приступ на следующий день после того, как мы поженились. Я чуть не сказала это вслух, но, поскольку мои слова наверняка вызвали бы у Отто еще больший гнев, я опасалась последствий.
— Да, я не стал держать мою болезнь в секрете, заговорил он. — А ты думала, Луиза испугается?
— Я думала, что она побоится иметь от тебя детей, — возразила фру Доротея.
Я с изумлением уставилась на нее. Что же это за мать, которая способна так расчетливо и жестоко ранить своего сына! Или Отто сам заслужил такое к себе отношения? Но эта последняя мысль заставила меня устыдиться, и я встала рядом с Отто, положив руки ему на плечи. Он сразу же взял мою ладонь и нежно сжал ее. Эрик внимательно наблюдал за нами. За время этого разговора он не произнес ни слова.
— Отто сообщил мне, что его болезнь не передается по наследству, — спокойно сказала я. — Но, в любом случае, я не боюсь.