Далее он очень умело показал, какая роль отводится нашему округу, если агрессору все-таки удастся развязать войну. «Мы всегда были против войны и остаемся приверженцами этого принципа и сегодня. Но если агрессор нападет — мы обязаны его разгромить в прах. Наши группы войск в Восточной Европе, как щит, принимают на свою грудь первые удары, а с подходом Прикарпатского и других западных округов — переходят в контрнаступление и уничтожают противника на его территории».
В связи с этим министр обороны подробно остановился на второй части своего выступления — на учении. «Учение, — сказал он, — как зеркало, отразило все плюсы и минусы подготовки ваших частей. Я сосредоточусь на недостатках и особенно в подготовке вооружения и техники».
Далее он не просто раскритиковал нас за оставшиеся на маршрутах танки и боевые машины пехоты, а взвинтил это до уровня преступно-халатного отношения некоторых начальников к подготовке боевой техники и ее содержанию. У нас действительно в ходе выдвижения у одной дивизии отстало 7, а во второй — 9 единиц гусеничной техники. Половина из них были танки, поломанные или застрявшие из-за плохой погоды. Всё это, конечно, «засекли» помощники министра и выдали ему соответствующую справку.
— Вы представляете, что это такое, если даже один танк не успеет к бою? — заострял министр обороны. — А у вас три, четыре и даже пять танков отстало. Ведь это же полтанковой роты?! Это недопустимо.
И в таком духе с выволочкой, с фамилиями, с примерами он продолжал минут 20 или 30. Я тоже поднимался раза три или четыре, когда речь шла об упущениях командующего войсками округа. Поднимался, а сам думал: «Ну-ка, поддай нам как следует. Все это на пользу всему округу».
Правда, надо отдать должное, что, коснувшись раздела «Управление войсками», он заметил: «У меня особых замечаний нет, но оно требует постоянного и упорного совершенствования. Уровень управления войсками в каждом полку, бригаде и дивизии надо довести до уровня 279-го мотострелкового полка «Железной» дивизии». Это для нас прозвучало превыше всех наград.
Если бы он только знал, сколько времени мы потратили (но не напрасно) на тренировки по управлению с 24-й «Железной» и 23-й танковой дивизиями. Зная, за что он, Гречко, цепляется, я лично не вылезал с Львовского и Игнатпольского полигонов, тренируя их и доводя выполнение команд до того уровня, как требовал министр. А я этой его науки «хлебнул» сполна еще в Группе Советских войск в Германии.
В целом разбор оказался мощным, интересным и, конечно, очень полезным. Он не был для нас разгромным, как казалось вначале. А что касается техники — так тот «разнос» был для профилактики. Словом, для меня это крупное учение и в роли исполнителя прошло нормально. А. А. Гречко ввел меня в округ и задал тон моей работе. Поэтому проявленная нами инициатива с приглашением министра обороны на учения оказалась верной. Напряжение по ходу учений было высокое, но в итоге наказаний мы на свою голову не накликали.