Было лишь около четырех часов вечера, но уже совсем стемнело: падал густой снег. Арамис, вернувшись, нашел Атоса если не без чувств, то в полном изнеможении.
При первых словах друга граф вышел из своего летаргического оцепенения.
— Итак, — начал Арамис, — судьба победила нас.
— Победила, — отвечал Атос. — Благородный, несчастный король!
— Вы ранены? — спросил Арамис.
— Нет, это кровь короля.
Граф вытер лоб.
— Где же вы были?
— Там, где вы меня оставили, под эшафотом.
— И вы видели все?
— Нет, но я все слышал. Не дай мне бог снова пережить такой час, какой я пережил сегодня. Я не поседел?
— Значит, вы знаете, что я не покидал короля?
— Я слышал ваш голос до последней минуты.
— Вот орден, который он мне передал, — сказал Арамис, — а вот и крест, который я принял из его рук. Оба эти предмета он поручил мне передать королеве.
— А вот платок, чтобы завернуть их, — сказал Атос.
И он вынул из кармана платок, смоченный кровью короля.
— А что сделали с его злосчастным телом? — спросил Атос.
— По приказу Кромвеля, ему будут возданы королевские почести. Мы уже положили тело в свинцовый гроб. Врачи бальзамируют сейчас его бедные останки. Когда они кончат, тело будет выставлено в придворной церкви.
— Насмешка! — мрачно проговорил Атос. — Королевские почести казненному!
— Это доказывает только, — заметил Арамис, — что король умер, но королевская власть еще жива.
— Увы, — продолжал Атос, — это был, может быть, последний король-рыцарь на земле.
— Полно, не отчаивайтесь, граф, — раздался на лестнице грубый голос Портоса, сопровождаемый его тяжелыми шагами, — все мы смертны, мои бедные друзья.
— Что вы так поздно, мой дорогой Портос? — спросил граф де Ла Фер.
— Да, — отвечал Портос, — я встретил на дороге людей, которые меня задержали. Они плясали от радости, подлецы! Я взял одного из них за шиворот и, кажется, слегка придушил. В эту минуту проходил патруль. К счастью, тот, кого я схватил, лишился на несколько минут голоса. Я воспользовался этим и свернул в какой-то переулок, затем в другой, еще поменьше, и, наконец, совсем заблудился. Лондона я не знаю, по-английски не говорю и уже думал, что никогда не найду дороги. Но вот все же пришел.
— А где д’Артаньян? — спросил Арамис. — Не видели вы его? Не случилось ли с ним чего?
— Нас разделила толпа, — отвечал Портос, — и как я ни старался, никак не мог с ним опять соединиться.