– Да, я счастливая…
– Радуйте и его. Пусть он видит вас не больной и несчастной, а бодрой и красивой. Пусть у него сердце за вас не болит…
Как ни странно, но именно эта фраза больше всего подействовала на Римму. Эти слова – о сыне – пробили все барьеры…
– Да! Да! – Римма вдруг захлюпала и обняла Марту. – Вы прямо… Я даже не знаю… вроде ни о чем таком не говорили… вроде ничего и не изменилось… а так хорошо мне стало, так легко! Сейчас ужинать будем, да? Митя, на троих готовь, слышь?
– Да я уж понял… – крикнул тот с кухни, гремя кастрюлями.
После ужина Митя пошел проводить Марту до станции. Был он простым и каким-то на редкость нормальным парнем, хотя и не слишком образованным…
– Митя…
– Да?
– Митя, вы маме красок купите и бумаги. Она хочет рисовать, но почему-то стесняется, – сказала Марта.
– Да?.. Рисовать? Прикольно! Ну я куплю, лады… – с интересом отозвался тот. – А че? Нече ей киснуть, пусть рисует, точно! Она ведь это… Когда мороз и окна замерзлые, рисунки всякие – пальцем… И когда зеркало в ванной запотевает, тоже рисует… Ох, вы это здорово придумали!
…В электричке Марта смотрела на людей. Почему многие из них не любили себя? Одеты некрасиво, ужасные стрижки… Почему вон у той женщины усы, и она даже не пытается их скрыть? (Ну ладно, на эпиляцию денег нет, но можно хотя бы пинцетом все волосы повыдергивать!) Почему они жалеют для себя времени? Почему они не улыбаются? Ах, если б можно было прикоснуться к ним всем, изменить их жизнь, заставить поверить в себя! «Живите! Радуйтесь! Любите!»
Марта сама недавно была такой. Как эти люди, как Римма. Но сейчас она себя чувствовала человеком, которого выпустили после долгого заточения на свободу. Внутреннее содержание слилось с формой, с внешней оболочкой. Вот она, гармония…
Марта находилась в какой-то странной эйфории, она словно обезумела. Странное дело, она вдруг поняла, что любит всех, что готова искренне всех хвалить и прощать. Просто так, не желая для себя никакой выгоды. Потому что слова имеют удивительное свойство менять жизнь. Скажешь человеку, что он хороший, красивый, добрый, – он и будет таким! Вот Иван – назвал Марту красавицей, она и стала красавицей!
Надо не жалеть, надо любить. Олег не любил Римму. Иначе бы она не чувствовала себя всю жизнь такой убогой. И ее, Марту, он тоже не любил. Эх, Олег…
Марта, уже ночью, вошла к себе в комнату. Кто-то спал на кровати.
– Стася, ты? Иди к себе…
Марта включила свет и вдруг увидела Ивана. Тот открыл глаза и сел на кровати.
– Привет, – сказал он. Улыбнулся всеми своими ямочками.