Посетив бани, я вернулся домой. Однако долго отдыхать не пришлось: едва я сел писать письмо, как нагрянула делегация соседей. Среди них были хозяева лавок, члены профессиональных гильдий и свободные ремесленники. Все они жили в моем районе, имевшем далеко не лучшую репутацию. Словом, когда я увидел перед собой эту толпу, то сразу понял, что ничего хорошего меня не ждет. Первым заговорил Квадрат Вибий, владелец бронзовой литейной мастерской и президент районного общества ритуальных и погребальных услуг. По меркам Субуры, он был одним из столпов общества.
— Квестор Метелл, — начал он, — мы, твои соседи, пришли к тебе как самому выдающемуся жителю Субуры.
Не сказал бы, что мне слишком льстило быть самым выдающимся жителем крупнейших в Риме трущоб.
— Рад видеть друзей и соседей.
В моих словах не было преувеличения: мне в самом деле нравилось жить в этих трущобах.
— Господин, как тебе хорошо известно, через несколько дней начнутся октябрьские иды. Весь город будет отмечать Праздник лошади. Мы хотим, чтобы ты представлял Субуру в состязаниях, которые начнутся после скачек.
Внутри меня как будто что-то оборвалось.
— Друзья мои! Не могу передать, насколько ценю оказанную мне честь. Однако должность моя обязывает…
— В прошлом году победили жители Священной дороги, — перебил меня булочник, живущий в конце улицы. — После этого нам весь год не везло. Хотим вернуть себе удачу.
— Верно. Но Субура побеждала много лет подряд, потому что у нас живут самые лучшие люди. Это знают все. Однако по долгу службы я…
— Нас никто не воспримет всерьез, если во главе не будет стоять наш квестор, — произнес портной, который сумел превратить мою старую тунику почти в новую. — Ты именно тот человек, которому от рождения определены высшие должности и командование армией. Кто еще, если не ты, сможет нас представлять?
Мне показалось, что ниточка, на которой в тот момент висела моя судьба, натянулась, как струна.
— Но поверьте, в самом деле…
— Господин! — На сей раз заговорил водовоз, человек весьма плотного телосложения. — А ты знаешь, что жителей Священной дороги в этом году представляет Публий Клодий?
— Клодий? — У меня перехватило дыхание.
— Да, господин, Клодий, — широко улыбнувшись, подтвердил тот.
Они поймали меня в ловушку. Я понял: если не соглашусь на встречу с Клодием, то в городе мне больше делать будет нечего. Придется остаток дней провести где-нибудь на острове Родос, тихо и мирно изучая философию.
— Да, конечно, — ответил я. — Для меня большая честь быть вашим представителем на предстоящих идах. Мы непременно вернем Субуре удачу.