Агамемнон улыбнулся Катрине, и отношение к ней в толпе собравшихся изменилось в лучшую сторону.
– Тебе завтра понадобятся все силы. Ко мне сегодня являлась Гера, и я уверен: это знак того, что наша победа близка. Завтра у греков будет великий день!
Катрине пришлось приложить усилия, чтобы не разинуть рот в изумлении. Визит Геры расценивается как знак того, что греки вот-вот выиграют войну? Кэт могла лишь вообразить реакцию богини на подобную новость. Никогда в жизни Катрине не приходилось слышать большей глупости. Что ж, неудивительно, что именно в этом месте рождались самые нелепые слухи.
Однако мужчины в шатре проглотили каждое слово своего царя, и вокруг Кэт разразилась тестостероновая буря. Ахиллес переждал, пока утихнет шум, и произнес одно-единственное слово, похоже поразившее царя до мозга костей:
– Нет.
Агамемнон сумел быстро восстановить на лице выражение снисходительного безразличия.
– Нет? – Он произнес это с саркастической усмешкой. – Что, какие-то нелады с мирмидонянами, Ахиллес? Какая-то новая болезнь? Я вернул Хрисеиду, как ты настаивал. После этого прекратился мор в твоем лагере. А теперь какой жертвы ты просишь у меня?
– Я не прошу у тебя никаких жертв, Агамемнон. Я просто прошу тебя самому вести свою войну.
Ахиллес мягко высвободил руку, за которую продолжала держаться Катрина, и шагнул вперед, обращаясь не столько к роскошно одетому старику, восседавшему на золотом троне, сколько к молодому воину, стоявшему рядом с царем.
– Почему это о войнах рассуждают старые люди, но сражаются в них только молодые? Если мне нужна женщина, я дерусь за нее. Если я хочу богатства, я буду за него сражаться. Если мне хочется славы, я стану ее добывать в бою. Но я никогда не забирал себе того, за что другие сражались и умирали.
Кэт вместе со всеми зачарованно смотрела на Ахиллеса. Он вовсе не был безмозглой машиной убийства, подчиненной славе и судьбе. Ахиллес был лидером, истинным королем по праву рождения. Он продолжал неспешно шагать вперед, пока не остановился прямо перед тронным возвышением.
– Возможно, пришло для тебя время сразиться за то чем ты желаешь обладать, великий царь.
В отличие от Агамемнона, Ахиллес говорил без capказма. Его низкий голос звучал твердо и открыто. Он прямо смотрел в глаза царя, потому что говорил правду, не пытаясь никого обмануть.
– И возможно, для меня настало время отдохнуть Жизнь больше, чем война. Так уж получилось, что сегодня я вспомнил: Афина – куда более богиня мудрости, чем войны.
– Ты не можешь оставить поле боя! – Агамемнон резко вскочил, полностью утратив власть над собой, – Я – твой царь, и я приказываю тебе сражаться!