Зак выбрал голос Рональда Рейгана, и это очень «по-заковски». Я бы не удивилась, если бы он упросил Рональда говорить с акцентом мультяшного Скуби-Ду. Жюльен предпочел голос Джонни Халлидея, известного французского певца. Диана выбрала голос Кортни Кокс-Аркетт, Ардж – голос Моргана Фримена. Пожалуй, самый удачный выбор. Ардж разбирается в иерархии.
Распорядок дня был такой: просыпаешься, отвечаешь на вопросы, медитируешь, сдаешь кровь, опять засыпаешь, потом просыпаешься… это было ужасно скучно. Как беспосадочный перелет из Лос-Анджелеса в Сидней. Когда я не дохла от скуки, я себя чувствовала птенцом калифорнийского кондора, которого кормит кукла-перчатка в виде мамы-кондорши – вроде бы главное действующее лицо, но при этом не имеющее ни малейшего представления о том, что происходит.
Но всему есть предел. Через пару дней я взбунтовалась и потребовала, чтобы со мной говорил человеческий голос, причем знакомый человеческий голос. Если вы хоть раз в жизни пытались дозвониться в какую-нибудь крупную корпорацию и полчаса ждали на линии, слушая синтезированный голос автоответчика, вам должно быть знакомо это ощущение. И мне «включили» Луизу.
– Саманта, нельзя нарушать чистоту эксперимента.
– Луиза, я схожу с ума.
– Не надо сходить с ума. Уже скоро тебя отпустят.
– А когда?
– Я не могу этого говорить.
– Ты ничем не лучше Лайзы.
– Понимаешь, Саманта, все дело в том, что мы должны быть максимально нейтральными.
– Почему?
– Потому что наука должна соблюдать нейтралитет. Мы ведем очень важные исследования, и будет обидно, если мы все испортим из-за какой-нибудь мелочи.
– Тогда дайте мне что-нибудь, чтобы время проходило быстрее. Этот новый препарат, солон. У меня мама его принимает.
Луиза секунду помедлила перед ответом.
– Солон? Извини, Сэм, но солон я тебе дать не могу.
– Тогда, может быть, ты мне покажешься? За эту неделю я не видела ни одного человеческого существа. Почему так? (Не знаю, упоминал ли об этом кто-то еще из нашей пятерки ужаленных, но сотрудники лаборатории никогда не использовали коридор, куда выходила дверь моей палаты. Ощущение, надо сказать, апокалиптическое. Как будто я – героиня ужастика Стивена Кинга, в котором все жители планеты умерли от чумы, и я осталась единственным живым человеком на всей Земле.)
– Саманта, даю тебе честное слово: то, что мы сейчас делаем, продиктовано строго научной необходимостью. И тебя не будут держать здесь вечно.
– Ну, как говорится, и на том спасибо. Лайза меня успокоила.
– Не надо со мной говорить таким тоном, Саманта. Продержись еще немного.