— Во всяком случае, вреда от этого не будет. В университете анализируют самые современные данные и результаты исследований. Они читают лекции студентам. Неплохо будет применить их теоретические выкладки на практике.
— Может, и неплохо, — согласился он.
Внизу дежурила та же медсестра, что и в предыдущий раз.
— Я пришел спросить, как сержант Гриссел, — вежливо и осторожно сказал Яуберт.
Глаза медсестры за толстыми стеклами очков казались огромными.
— Вчера вечером попросил, чтобы ему дали лекарство.
Похоже, сестра его простила.
— Можно его повидать?
— Сейчас он спит. Он даже не поймет, что вы приходили.
Яуберт поверил ей на слово. Поблагодарил и повернулся к выходу. На пороге остановился.
— Почему он раньше не принимал лекарство?
— Сказал, что он его не заслужил.
Яуберт стоял на пороге, смотрел на медсестру и соображал.
— Вы его родственник?
— Нет. Просто друг.
— Нам часто попадаются такие… пациенты. Они специально долго борются. С бутылкой. Думают, в следующий раз будет легче вспомнить, как тяжело было бросать.
— Спасибо, — механически сказал Яуберт и вышел.
Надо расставить книги на полках. И еще почистить туфли. Чтобы к завтрашнему вечеру они блестели.
Утром в бассейне оказалось много народу. Члены «бизнес-клуба» собрались в полном составе. Наверное, многие вернулись из отпусков.
Яуберт плавал без устали, не давая себе пощады.
Будь проклята диета! Вчера ночью он голодал. Может, голод обострила беседа с Ханной Нортир, а может, его утомило сооружение стеллажа? Но нет, он не станет есть еду, от которой толстеют, хотя ужасно хочется яйца вкрутую с майонезом, жареную картошку и сандвичи с яичницей и беконом из кафе. Он похудеет и утрет нос Барту де Виту, и докторше-диетологу, и психологу.
Зато он много курил. Как будто восполнял недостаток питательных веществ. Заглушал голод сигаретами. Вчера он курил «суперлегкие» без всякого удовольствия, одну за другой, пока во рту не пересохло и не появился противный вкус. Его беспокоило странное отношение к психологу Ханне Нортир. Может, он влюбился? С каких пор ты стал дамским угодником, Матт Яуберт? Не успел потерпеть неудачу с юной красоткой, как уже думаешь о следующей. Дон Жуан Яуберт. Куда подевались твои горе и боль? Ты и правда думаешь, что сумеешь сбежать от Лары?
Яуберт нарочно издевался над собой; одна его часть была зрителем, наблюдающим за тем, как течет его жизнь. Эта часть отпускала язвительные замечания и смеялась над владельцем видеомагнитофона и груды кассет. Давай, Матт Яуберт, посмотрим одну из них. Видишь, вот твоя покойная жена Лара. Она сидит за туалетным столиком и причесывается. Тебя не раздражает, как методично она проводит щеткой по волосам? Обрати внимание, как напрягаются мышцы на ее загорелых плечах. Смотри, как подпрыгивает ее грудь — голая грудь, которую тебе видно в зеркале. Она встряхивает головой и с досадой произносит: