Они прошли мимо станции Чаринг-Кросс, у которой стояли машины скорой помощи, ожидая распоряжений насчет того, куда везти раненых. Ходячие сидели жалкими группками, курили папиросы и пили чай, который бесплатно раздавали с лотка Армии спасения. Все солдаты были перемазаны как черти — в грязи Северной Франции и Бельгии, с почерневших лиц неподвижно смотрели глаза, солдаты расчесывали укусы донимавших их вшей и клопов. Те, кому повезло меньше, лежали рядами на носилках; одни стонали, другие лежали очень тихо. Кингсли так и не привык к подобному зрелищу в сердце Лондона. Некоторые солдаты казались мертвыми, но он знал, что армия не утруждает себя отсылкой на родину безнадежно раненных, потому что места были нужны для тех, у кого еще оставался шанс. За ними ухаживали офицеры медслужбы и медсестры. Некоторые сестры только что прибыли из Франции и были такие же вымотанные и отчаявшиеся, как и больные. Другие пришли сюда из больницы Чаринг-Кросс — чистенькие, опрятные. Они были совсем юные, только недавно прошли подготовку и очень нервничали. Кингсли заметил, что парочка девушек застенчиво улыбнулась ему и сэру Мэнсфилду. Он подумал, что с их стороны это слишком откровенно, но потом увидел, что у них за спиной откуда ни возьмись возник Шеннон и принялся подмигивать санитаркам и махать им рукой.
— Еще раз доброе утро, Кингсли, — сказал Шеннон с раздражающим дружелюбием. — Доброе утро, сэр. Отличный вид, верно? Английские сестрички, припудренные и накрахмаленные. Лучшее зрелище на свете, я бы сказал. Думаю, нужно заскочить сюда после обеда, они к тому времени уже насмотрятся кошмарных зрелищ и будут ужасно расстроены. Им понадобится утешение.
— Замолчи, мерзавец! — сердито бросил Камминг. — Нас не интересуют твои грязные помыслы.
— Как скажете, сэр, — без тени почтительности в голосе ответил Шеннон.
Они пришли в «Симпсонс». Ресторан, как и ожидал Кингсли, был набит битком. И все же он прошел прямо к метрдотелю и, обратившись к нему по имени, громко потребовал столик.
— Ридли, мне скоро возвращаться во Францию, хотелось еще раз пообедать в любимом заведении. Ну, я уверен, ты найдешь для нас местечко.
Метрдотель не узнал Кингсли, хотя понимал, что должен был бы знать, и немедленно проводил всю компанию в кабинку.
— Мы всегда рады найти место для наших храбрых офицеров, сэр, — уверил их метрдотель, — особенно для таких выдающихся.
У Шеннона и Камминга на груди красовались впечатляющие орденские планки, а тот, кто готовил форму для Кингсли, решил украсить ее орденом «За боевые заслуги».