— Позже. Между одиннадцатью сорока и одиннадцатью сорока пятью.
— А когда нашли Хопкинса с револьвером?
— Практически сразу же.
— Кто обнаружил тело?
— Ночная сестра, которая заступила на дежурство в десять сорок пять, сменив сестру Муррей. Именно она подняла тревогу, — ответил Шеннон и специально для Кингсли добавил: — Кстати, к ней я свое правило не применил, у нее лицо как у немецкого генерала.
Кингсли пропустил это замечание мимо ушей.
— Полагаю, таинственному офицеру предложили показаться и объяснить все?
— Нас уверяли, что местная военная полиция проводила допросы, но безрезультатно.
— А Хопкинса арестовали, потому что застали его с орудием убийства?
— Да, с личным табельным револьвером Аберкромби.
— У Аберкромби было оружие, хотя он находился в центре для контуженых?
— Кажется, да. Диагноза же ему еще не поставили.
— Вы уверены, что это действительно орудие убийства?
— Аберкромби ведь застрелили, а Хопкинса нашли в соседней комнате с револьвером Аберкромби, из которого недавно стреляли.
— Да, я понимаю, что это, вероятно, и есть орудие убийства, но вы в этом уверены? Проверяли, выпущена ли пуля именно из этого револьвера?
— Сомневаюсь. Видите ли, у них там война. Много других дел.
— Шеннон, ради всего святого! У вас должны быть доказательства. Нельзя повесить человека, основываясь на косвенных предположениях. Во Франции сколько угодно пистолетов.
— Ну, вот за этим вы и нужны, — сказал Камминг. — Ваша задача — найти доказательства.
Они перешли к кофе и сигарам. Шеннон, верный своему стилю, заказал еще и коньяку.
Камминг, у которого, очевидно, были другие дела, собрался уходить.
— Ваши документы скоро будут готовы. Ваш отъезд организует Шеннон. Удачи, Кингсли, и не подведите меня. Разберитесь со счетом, Шеннон, возьмите чек и не смейте заказывать сигареты навынос.
С этими словами Камминг ушел. Шеннон покрутил в руках широкий бокал коньяка, чтобы согреть его, и глубоко вдохнул коньячные пары.
— Вы знаете паб «Дыра в стене» на Ватерлоо? — спросил он.
— Да.
— Встретимся там в шесть, и я отдам вам ваши документы и приказ о вашем перемещении.
— Почему там?
— Франция, инспектор Кингсли. Ночной военный поезд во Францию. Вы едете на нем.
— А до тех пор я свободен?
— Почему бы нет? — легко ответил Шеннон. — Вы капитан Королевской военной полиции. У меня нет над вами власти. Но на вашем месте я не стал бы снова наведываться в Хэмпстед. С вашей стороны это было бы ужасно глупо.
Кингсли удивился и смутился, но виду не подал. Он никогда не сомневался в своем умении замечать слежку, и все же Шеннону, или, по крайней мере, его людям, удалось проследить за ним, ничем себя не выдав.