— Кто-нибудь ищет пятый батальон? — спрашивал он темные фигуры, пробирающиеся между орудий, и, к счастью, нашел артиллериста, который как раз собирался его искать.
Вместе они пробрались за ряды орудий. Они проходили мимо солдат, живых и мертвых. Кожа мертвых, отметил Кингсли, уже стала скользкой и черной, и их трудно было заметить (и, соответственно, обойти). Степень разложения трупов говорила о том, что их накрыла предыдущая бомбежка, а взрывы прошлой ночи выбросили их на поверхность. Все живые, встретившиеся им на пути, либо были ранены, либо переносили раненых солдат, которые пролежали весь день, ожидая, когда будет можно попытаться вернуться обратно, не получив при этом пулю. Все без исключения умирали от жажды.
— Так и тянет предложить глоток воды, — заметил попутчик Кингсли, когда они проталкивались мимо страдающих от жажды солдат, — но поверьте, очень скоро мы и сами окажемся в их положении, а пока что у нас обоих есть дела.
Вода, как слышал Кингсли, была, наверное, самой большой проблемой для солдат в этих болотистых краях. Они жили в ней и тонули в ней, от воды у них гнили ноги, так что их приходилось ампутировать, и все же они жаждали ее день и ночь, потому что, как только начинался бой, воды всегда не хватало. Иногда ее не было вовсе. Иногда можно было напиться зловонным, грязным супом из воронок, но зачастую вода в них была отравлена гниющими телами и газом или в ней было слишком много глины.
Все, мимо кого проходил Кингсли, молили о глотке свежей воды. В этой вымоченной дождем земле агония жажды была пыткой. Единственным плюсом было то, что в какой-то момент жажда становилась настолько всепоглощающей, что отвлекала мысли солдат от кошмарных условий, в которых они пребывали. Постоянная, неизбежная близость смерти, мучительная нехватка сна, крысы, даже вши отходили на второй план, как только наступала страшная жажда.
Кингсли также отметил, что, хотя армия и достигла за три прошедших года многочисленных успехов в плане организации, цистерн для воды в армии не было. Для солдат Западного фронта вода повсеместно ассоциировалась с вонью бензина, потому что ее всегда доставляли на передовые позиции в канистрах из-под топлива.
Артиллерист вел Кингсли по ходам сообщения туда, где до начала битвы располагались британские передовые позиции. Теперь эти же узкие щели, из которых несколько недель назад выдвинулись британская и австралийская армии, превратились в перевязочные пункты. Сюда поступали раненые, которым нужно было поставить диагноз. Когда Кингсли и его проводник проходили мимо такого пункта, в котором царил хаос и рекой лилась кровь, безумно уставший, полусонный часовой увидел, как к нему приближаются несколько солдат в немецких касках, добытых в бою.