Ларкин повернулся к девушке, и она заметила, что именно это чувство сейчас отразилось на его лице.
— Сильные помогали слабым, — продолжал он, — потому что именно так поступают люди. В ужасные моменты проявляется все самое худшее и самое лучшее, что есть в человеке.
Блэр задумалась.
— Меня учили, — сказала она, шагая рядом с Ларкином, — полагаться только на себя. И больше ни на кого. Ты ведешь битву один с начала до конца — только бой никогда не заканчивается.
— Значит, ты всегда одна? Но почему? В чем смысл твоего существования?
— В победе. Выйти из боя живым, убив врага. Черное и белое. Никакой игры на публику, никаких ошибок или отвлечений.
— Кому по силам такая жизнь?
— Моему отцу. Он так жил. И живет. После того как… когда я осталась одна, то некоторое время жила с теткой. Она смотрела на все немного иначе. Разумеется, главное — победа, потому что проигравший умирает. Но не только. Еще есть и жизнь. Семья, друзья. Кино, пляж.
— Прогулки под солнцем.
— Да. Ей это помогало — ей и ее семье.
— Ты тоже была ее семьей.
— Да, она всегда относилась ко мне как к родной. Но меня учили другому. Может быть, именно поэтому ее философия мне не помогала. Я… однажды у меня был любимый мужчина. Мы клялись друг другу в вечной любви, но не сдержали своих обещаний. Он не мог оставаться со мной, собрал свои вещи и ушел. Потому что когда он узнал, кто я, это не просто потрясло и испугало его. Он испытал отвращение.
— Значит, этот мужчина не для тебя, а если хочешь знать мое мнение, он вообще не мужчина.
— Он просто был нормальным человеком, Ларкин. Обычный парень, и мне казалось, что я хочу видеть рядом с собой именно такого и что сама смогу стать такой же, нормальной, обычной.
«Она достойна лучшего, — подумал Ларкин. — Достойна большего».
— Можно считать, что Джереми — так его звали — объяснил мне, что я не могу быть нормальной. Это не значит, что у меня нет жизни, кроме «миссии», как выражался мой отец. У меня есть обычные друзья. Я люблю ходить по магазинам, лакомиться пиццей, смотреть телевизор. Но оно всегда со мной — знание того, что происходит после захода солнца. От этого невозможно отделаться. Я не похожа на других людей.
Блэр взглянула на небо.
— Солнце садится. Пора возвращаться и начинать вечернюю тренировку. — Блэр ласково посмотрела на Ларкина. — Время развлечений закончилось.
Ларкин подумал, что не так уже трудно терпеть боль, когда за тобой ухаживает красивая женщина, особенно если у нее такой приятный запах и руки ангела.
— Как тут? — Гленна осторожно разминала его плечо и руку, перемещаясь то вверх, то вниз.