— Да… — сипло ответил директор, совсем потеряв голос.
Шрамм чувствовал себя на седьмом небе и абсолютно не ощущал страха.
— Ио, линяем! Хочешь, чтоб нас менты зацапали? — уже с порога крикнул Консенсус.
Прыгая по лестнице, как мяч, он первым вылетел из подъезда и тут же получил по голове сильный удар дубинкой. Устояв, он обернулся и увидел две черные тени. Та, что покрупней, открыла рот и произнесла:
— Беги, живо!
Консенсус не заставил себя ждать и заплетающейся походкой побежал прочь от непонятного милиционера, ожидая пулю в спину.
Вулдырь замешкался, пытаясь найти деньги, повеселевший хозяин молчал, как индюк, и тогда бандит схватил в горсть какие-то ложки и вилки, рванулся вниз, перепрыгивая через ступени. На выходе его тоже хорошо треснули по темечку, он растерянно ойкнул, выронив награбленное, обернулся, получил еще раз и сквозь звон услышал:
— Беги, живо!
Пошатываясь, Вулдырь исчез за углом дома.
Иосиф Георгиевич спускался неторопливо — спешка не красила истинного гангстера, пусть даже и не было у него шестизарядного «кольта». Шагнув на воздух, он вдохнул полной грудью и тоже получил дубиной по башке. Он рухнул на землю.
— Кажется, ты перестарался, — сказала Машенька, бросив не понадобившуюся ей палку.
— Ничего, он заслуживает, — возбужденно ответил Юрка.
Доктор зашевелился и замычал.
— Ожил, — тихо сказал Юра.
— А они не вернутся?
— Нет, они до сих пор не могут понять, почему так дешево отделались…
— Я хочу нанести визит вежливости директору. Может, он накроет нам стол? — вдруг заявила Машенька.
И Юра понял, что ночь еще не закончилась.
А несчастный директор отупело смотрел на кричащий хаос и ждал появления милиции. Но вместо напористых парней в серой форме перед директором возникли два негра. «Что за чертовщина?» — ужаснулся директор и сделал неуклюжую попытку перекреститься. В полумраке тонкие, будто вытянутые фигурки казались нереальными.
— Кто вы? — Директор постарался произнести это как можно строже, но голос его предательски дрогнул.
— Твои спасители, — на чистом русском языке ответила фигура ростом повыше.
— Откуда вы взялись? — снова спросил директор, пугаясь своего же вопроса.
Ответом зазвучал ангельский голос, он мог поклясться в этом — Серафимово крыло коснулось души его.
— Сие не дано знать тебе, ибо ты, человече, при земле, аки червь, но не духа высшего. Безмерны прегрешения твои, поправшего стыд и совесть; у несчастных и сирых, разума лишенных, аки у малых деток, хлеб насущный отнимал, вор ты есть, крал всю жизнь, мертвых земле предать не хочешь; и вот теперь первый из оных пришел за гробом, и отныне приходить к тебе станут еженощно, и не будет тебе прощения от веку, и кара небесная обрушится на тебя, и имя твое забудут, и на могилу твою наплюют!