Грубый окрик прервал новую порцию моих размышлений об устройстве мира.
Гремя ключами, один из конвоиров отпер ближайшую дверь, и нас без церемоний загнали в комнату без намеков на скамьи и уж тем более лежанки. Сырые стены в потеках, грязный пол, окон нет, лишь плафон под потолком, разгоняющий темень настолько, чтобы тому, кто стоит за дверью, были видны в глазок наши силуэты. И вонь. Нестерпимая вонь протухшего мяса, шибанувшая в ноздри почище нашатыря.
Дверь с грохотом захлопнулась за спиной.
— А вот и свежее мясо! — прозвучал голос из полумрака.
Я различил шевеление в глубине комнаты и резко нажал ногтем среднего пальца себе на правую ладонь — легкая боль верный способ для быстрой адаптации глаз к недостатку освещения. Однако, похоже, немного переборщил, не учтя сильно повысившейся в последнее время твердости ногтей, с некоторых пор обладающих способностью превращаться в когти. Палец ощутил теплую каплю, выступившую из крошечной ранки.
И следом меня мгновенно прошиб холодный пот. Я явственно ощутил, как шевельнулся и моментально нагрелся браслет на моем правом запястье. Левый тоже подал признаки жизни, но менее явно.
Я замер, внимательно глядя на правый рукав. Нет, ничего… Браслет повибрировал немного — и успокоился. Наверно, разобрался, что это не магия крови, а просто кровь. Так, а почему правый активнее? Расстояние до места активности имеет значение?
— Ну чего замерли, мясо, проходите, — с издевкой проворчал голос. — Кто первым пойдет на завтрак, сами решите или мне подсобить?
Глаза уже привыкли к полумраку, и я различил огромного ликана, сидящего в углу рядом с кучей полуобглоданных человеческих костей. Судя по тому, сколько мяса оставалось на этих костях, оборотень не голодал и сильно привередничал при выборе самых лакомых кусочков.
Это был матерый оборотень в человечьем облике, но человеческого в нем почти ничего не осталось. Вытянутая вперед морда, которую уже трудно было назвать лицом, толстая шея, перехваченная ошейником, полузвериный-получеловеческий торс, отросшие крепкие ногти на мускулистых лапах, практически неотличимые от когтей. И волосы. Серые волосы по всему телу, которые смело можно назвать шерстью.
«Понятно, — подумал я. — Ликанский вариант Носферату. Оборотень, полностью перешедший на человечье мясо. Видать, при такой диете звериное вылезает наружу, и от человека остается совсем немного».
Только вот зачем на его шее ошейник, так похожий по форме на мои браслеты?
— Ну вот, как всегда, — прорычал ликан, лениво поднимаясь со своего места. — Придется самому выбирать.