— В школе. Так давно? — Грейс чуть не закружилась по комнате от восторга, но сдержалась.
— Да, так давно. Потом ты влюбилась в другого, так что я не имел права ни на какие чувства, кроме дружеских.
Она глубоко вздохнула, собираясь с силами перед очень нелегким признанием.
— Этан, я никогда никого не любила, кроме тебя. Это всегда был ты.
— Джек…
— Я никогда его не любила и в том, что наш брак не сложился, была виновата больше, чем он. Джек стал моим первым мужчиной, потому что я никогда не надеялась, что им станешь ты. А когда осознала свою глупость, то уже была беременна.
— Ты не должна чувствовать себя виноватой.
— Но я чувствую. — Чтобы чем-нибудь занять руки, Грейс начала приводить в порядок постель. — Я знала, что он не любил меня, но вышла за него замуж, потому что боялась остаться одна. И мне было стыдно. Я злилась, и мне было стыдно. — Она схватила подушку. — Пока однажды ночью, когда я лежала в постели и думала, что моя жизнь кончена, не почувствовала этот трепет внутри меня.
Грейс закрыла глаза, прижимая к себе подушку.
— Я почувствовала зародившуюся во мне новую жизнь, и это было так… так потрясающе, что я больше не могла ни злиться, ни стыдиться. — Она открыла глаза и аккуратно положила подушку на кровать. — Я благодарна Джеку за дочку и не виню за то, что он сбежал. Джек никогда не чувствовал этот трепет. Ребенок никогда не был для него чем-то реальным.
— Он был трусом! — горячо возразил Этан. — Как он мог бросить тебя за несколько недель до рождения ребенка?
— Может быть. Но я тоже была трусихой. Я поступила дурно, потому что была с ним, потому что вышла за него замуж, не чувствуя и тысячной доли того, что чувствовала к тебе.
— Грейс, ты самая смелая женщина из всех, кого я знаю.
— А что мне остается? Наверное, я пытаюсь сказать, что если и совершила ошибку, то только в том, что так долго скрывала от тебя свою любовь. Этан, как бы ты ни относился ко мне, это гораздо больше того, на что я надеялась. И этого достаточно.
— Я люблю тебя лет десять, и этого далеко не достаточно.
Грейс выронила вторую подушку. Слезы подступили к глазам, и она крепко зажмурилась.
— Я думала, что никогда не дождусь от тебя этих слов. Повтори их, а то я решу, что ослышалась.
— Я люблю тебя, Грейс.
Она вопросительно взглянула на него.
— Ты говоришь это так серьезно, почти печально, — А ей так нужна была его улыбка. — Может, тебе следует попрактиковаться.
Его пальцы едва коснулись ее руки, но в этот момент громко хлопнула парадная дверь. На лестнице раздался топот. Они еле успели отдернуться друг от друга.