Она улыбнулась.
— Это Вы, Себастьен?
— Я!
— Вы хотели о чем-то спросить? — слукавила Маланья, прекрасно понимая, что спросить ему совершенно не о чем.
— Нет! Я просто хотел сказать, что Вы мне очень симпатичны, и я рад, что судьба предоставила мне встречу с Вами, Маланья! И еще я хотел сказать, что мне совершенно не хочется сейчас идти спать.
— Конечно не хочется, когда проспишь весь день кряду, — подумала Маланья.
— Я тоже испытываю к Вам большую симпатию, Себастьен, однако, на то, что я займусь с Вами любовью, не рассчитывайте.
— Ну, что Вы! Я совсем на это не рассчитывал! — с излишней горячностью воскликнул он, доказывая правдивость своих слов.
— А почему? Вам этого не хочется?
Он был сражен ее прямотой, которую, никак не мог причислить к обычной шутке, и оттого совсем растерялся. Конечно, он не возражал бы против того, чтобы заняться с ней любовью, нет! Мало того, он этого очень хотел! Но…
— Почему Вы молчите, Себасастьен? — спросила Маланья, едва сдерживая смех.
— Я не знаю, что Вам ответить.
— Так Вы хотите этого или нет?
И тут он уловил в ее голосе озорные нотки.
— Я понял, понял! Вы просто разыгрываете меня, вот в чем дело! — и он засмеялся.
— Ничего подобного! — запротестовала Маланья. — Я задала Вам конкретный вопрос, Себастьен, а Вы, прикрываясь всякими розыгрышами, уходите от прямого ответа. Так, Вы желали бы со мной переспать или нет?
— Ну, что ж, я Вам отвечу! — сказал он, включаясь в игру.
— Желал бы! И даже очень сильно!
Маланья вышла из-под душа и взглянула на свой силуэт в запотевшее зеркало, глазами Себастьена.
У нее была красивая фигура, в меру высокая, статная, стройные ноги, упругая небольшая грудь.
— Еще бы тебе не пожелать меня! — с озорством и чувством удовольствия от себясозерцания, подумала она, поворачиваясь перед зеркалом в разные стороны.
И вдруг ей самой захотелось очутиться сейчас в его объятиях. Выйти из душа прямо вот так, мокрой и нагой и без лишних слов броситься ему на шею.
— А, почему нет? Почему не плюнуть на приличия, и какие-то дурацкие условности, и не отдаться своему желанному порыву? — она решительно шагнула вперед… Однако тут же остановилась.
— Нет! Я не смогу!
— Почему Вы умолкли, Маланья? — или мой прямой ответ показался Вам некорректным? — услышала она его голос в этот момент.
— Нет! Напротив! Я же сама просила Вас дать мне правдивый ответ! Но, разве я должна Вам сказать что-то после этого?
— Он ее не понимал! Он совсем ее не понимал! Если это была шутка в форме обоюдных вопросов и ответов, то почему она так резко свернула ее? Почему от последних ее слов повеяло налетом едва уловимой грусти?