— Проведите его в малую гостиную, — сказал я и провел следующие несколько минут, безуспешно пытаясь взять себя в руки.
Когда я вошел, он уже расположился на диване. Его одежда копировала обычный стиль Магнуса: черный костюм, широкий белый галстук, цилиндр и перчатки; выражение его тощего лица было абсолютно почтительным и, несмотря на то, что он поднялся с дивана и поклонился мне, как только я вошел в гостиную, сразу стало ясно, кто владеет ситуацией.
— Очень любезно с вашей стороны принять меня, мистер Монтегю, сэр; я приехал на следствии поприсутствовать.
— Гм… да, — сказал я, проглотив ком в горле. — Эта… смерть вашего хозяина стала для меня ужасным потрясением… как, видимо, и для всех вас.
— И правда, сэр; и я уверен, вы сможете понять — все мы задумываемся теперь: что же с нами-то будет? На самом деле, если я могу взять на себя смелость спросить: вам случайно не известно, может, хозяин как-то позаботился о моем будущем?
— Боюсь, что нет, — ответил я. — Его завещание находится у мистера Вейтча в Лондоне, и вы, конечно, понимаете, что ничего нельзя сделать, пока коронер не представит свое заключение.
— О, я вполне понимаю, сэр.
Последовало какое-то оценивающее молчание; хотя в комнате было довольно холодно, я почувствовал, что на лбу у меня выступили капельки пота.
— Гм… Могу ли я еще чем-то быть вам полезен? — спросил я.
— Что ж, да, сэр, между прочим, можете. Видите ли, сэр… Не скажу, чтоб я был недоволен службой у доктора Раксфорда… Просто я всегда желал заняться фотографией. Хотел бы завести собственное небольшое дело… но, конечно, недостаток капитала… Вот мне и пришло в голову, сэр, как вы такой близкий друг семьи, что, может, вы найдете какой-то способ ссудить мне денег взаймы.
— Понятно. Гм… И сколько же вы имели в виду занять?
— Двести пятьдесят фунтов, сэр, очень бы меня хорошо устроили.
— Понятно. И на какой же срок?
— Трудно сказать, сэр. Может, мы могли бы… сделать это как-то неформально? Уверяю, я был бы очень вам благодарен.
— Очень хорошо, — произнес я, осушая взмокший лоб.
— Спасибо, сэр, очень вам обязан. А теперь… я даже не думаю, сэр, что вы соблаговолите выдать мне чек сегодня же?
Нотка угрозы в его голосе не вызывала сомнений.
— Очень хорошо, — повторил я, избегая его всепонимающего взгляда. — Если бы вы могли зайти снова в три… Меня не будет дома, но чек будет вас ждать.
— Еще раз спасибо вам, сэр, я уверен — вы об этом не пожалеете. Нет нужды звонить, сэр, я сам себя к выходу провожу.
Мое состояние духа на следствии представить себе очень легко. Я оказался одним из первых, вызванных давать показания перед коронером — джентльменом из Ипсвича, с ярко-красным, в прожилках лицом и с яркой фамилией Брайт.