Отпустив наконец Гаэль, я утер со лба пот, вознося хвалу тому неведомому благодетелю, которому пришло в голову поставить здесь эти чудные толстенные двери. Она же тряхнула головой и принялась разминать отпущенное мной плечо.
– Черт, герцог, у вас что, руки из железа? Вы мне чуть все кости не раздавили… Ну вот, теперь наверняка синяки останутся!..
– Зато там, – я кивнул подбородком на двери, – вы бы покраснели…
– Это верно… Но синяки меня тогда бы уже не волновали, не так ли?
Впервые я воззрился на нее с неподдельным изумлением: мой прежний опыт общения с людьми показывал, что они имеют привычку необычайно трястись над своей короткой и очень непрочной жизнью… Гаэль между тем с нетерпением притопнула ножкой:
– Мы так и будем стоять тут как истуканы?! Краем глаза я заметил, что створка, которую я захлопнул, начинает предательски пошатываться, и аккуратно взял Гаэль за локоть.
– Нет. Мы отойдем.
Едва мы отступили в сторону, , как дубовая створка, со скрипом и грохотом рухнула внутрь, открывая нашему взгляду кусок подплавленной гранитной стены, у подножия которой лежала кучка золы – это было все, что осталось от молодцеватого швейцара… Я почувствовал, как по руке девушки пробежала дрожь, но вслух она с замечательным цинизмом заявила:
– Прекрасное оружие – должно понравиться правительству. Оно сэкономит кучу денег на кремации!..
Однако уже в следующее мгновение стало не до разговорчиков – накатившая из отверстия волна остаточного жара была такова, что на мне едва не задымилась одежда… Не сговариваясь, мы бросились вон, на свежий воздух. Хорошо еще, что дистанция по превратившейся в топку пещере была совсем короткой, а то я по глупости попытался вдохнуть, чуть не сжег легкие раскаленным воздухом, споткнулся и с трудом уберегся от падения на мраморную сковородку пола…
Когда я выскочил на площадь, где уже сгущались сумерки, и втянул холодную (по контрасту) струю воздуха, то зашелся кашлем, а из глаз, совершенно застилая панораму, градом хлынули слезы. Между тем, судя по парочке доносившихся сбоку восклицаний моей спутницы, вокруг было на что взглянуть… Поэтому я страшным усилием заставил себя сжать челюсти и прижал руки к глазам. Отняв ладони через несколько секунд, я увидел нечто и в самом деле любопытное…
Мой несостоявшийся убийца, а я не сомневался, что это именно он, сидел на корточках в двухстах ярдах справа от меня, прижавшись спиной к стене, под укрытием импровизированной баррикады из двух мусорных баков и довольно вяло отстреливался из бластера от нескольких человек, методично бравших его в полукольцо. Эти люди, конечно же, были моими телохранителями – широченную спину Уилкинса, располагавшегося за осветительным столбом ровно посредине между мной и бандитом, невозможно было не узнать даже в полутьме… С маленькой задержкой я сообразил, что при желании мои люди наверняка давно могли бы его пришить, но, видимо, Уилкинс отдал приказ брать живьем. Но не успел я порадоваться такой его предусмотрительности – врагу вроде как действительно некуда было деваться, – как в ситуацию вмешался новый фактор…